Вокруг нее медленно опускалась кружащаяся, летающая мебель. Личность Дезидерии отступила, словно иронически усмехнувшись. Керал и Дэвид тяжело дышали.

Мисси, всхлипывая, поднялась на ноги и убежала.

Дэвид выдохнул долго сдерживаемый вздох.

— Фу! Чем, во имя девяти галактик, это вызвано?

— Мы напугали ее, — деловито произнес Керал. — Я задал не тот вопрос, спросив о ее возрасте.

Дэвид увидел картину в душе Керала, которая была так далека от его собственного тихого, но не очень древнего безвременья.

— …Бегство с планеты на планету, когда люди замечали, что она не изменяется, не стареет, постоянные поиски новых защитников, которые, в конце-концов, стареют и умирают. Новые и новые миры, которые покоряются, так не успев дать ей убежища, использование ее способностей на низком уровне, чтобы сковать мужчину, привязать его к своему телу…

Голос Керала дрожал.

— Мне очень жаль. Мне дурно, это все. Это одна из нашей расы — о да, она наша, она должна ею быть, хотя я еще все не знаю… Мы, наш народ, мы просто не можем делать так… Эти… изменения, должно быть, были вызваны очень тяжелой жизнью — нет, я вижу, тебе это непонятно, — на его лице появилось то же испуганное, дикое выражение, как при их первой встрече, и он быстро отшатнулся.

— Керал, Керал — нет… — Дэвид взял его за руки, надеясь, что сможет успокоить его, как в первый раз, но Керал судорожным жестом отмахнулся от него.

Не прикасайся ко мне!

Потом Керал почувствовал, как обижен Дэвид и заставил себя успокоиться. Он сказал:

— Так много нужно объяснить, а я не могу объяснить всего. Наши старейшины должны узнать об этом. Мы откажемся от Мисси. Мне нужно слишком много рассказать тебе. Я уже упоминал, что наша раса уже находилась на грани исчезновения, прежде чем в этот мир пришли люди и назвали его Дарковером. Мы не всегда были жителями лесной чащи. У нас были города, миры, корабли, путешествующие между звездами, а когда мы узнали, что должны умереть, мы покинули этот мир и на протяжении многих, многих лет посетили множество миров со всевозможными типами обитателей. Мы искали панацею, способ остаться в живых и не исчезнуть… но ее не было. В конце концов, мы снова вернулись сюда и бросили наши корабли ржаветь в бездне времени, а наши города были засыпаны пылью вечности. Вы ушли в бескрайние леса и ждали, пока мы все умрем, для нас больше не осталось ничего… Некоторые из наших людей остались на тех или иных мирах. На каких — неизвестно. Даже догадаться невозможно. Они должны были жить по обычаям других рас, которые ничего не знали о них, скрываться от остальных. Я могу предположить, что Мисси — одна из них, однако я ничего не знаю и не могу ничего сделать.

Он спрятал лицо в ладони и замолчал. Потом он слабо произнес:

— Я устал. Позволь мне поспать.

Комнаты в больнице были обставлены так, что из мебели можно было составить дополнительные койки. Дэвиду было ясно, что силы Керала на исходе. Он молча составил для него постель. Чири тотчас же погрузился в глубокий сон, похожий на транс. Дэвид посидел еще час, уставившись в свой блокнот. Голова его кружилась от всего, что он обнаружил.

На следующее утро обнаружили, что Мисси исчезла.

У Линнеа, Хранительницы и леронис башни Ариллина, было очень мало свободного времени, и она была святой. Работа Хранительницы, работа с матрикс-экранами, которые обеспечили на Дарковере использование минимума техники, была напряженной и загружала весь ее мозг. Линнеа с раннего детства была обучена безмолвному телепатическому общению, Как и все Хранительницы, она защищалась от случайного контакта с нетелепатами и щадила свои силы всеми средствами, которые только были в ее распоряжении.

Когда один из немногих слуг в башне Ариллина сообщил, что две Свободные Амазонки с гор хотят поговорить с нею, она не поверила ему.

— Я не принимаю гостей и путешественников. Я не незаконнорожденная, чтобы собирать деньги за вход в башню. Отправь их прочь, — еще пару лет назад, думала она сердито, никто не отважился бы на такое бесстыдство.

Слуге самому было неприятно.

— Вы думаете, я не сказал им того же, ваи леронис? Я был даже груб, однако, одна из них утверждает, что родилась в вашей деревне, что она одна из ваших землячек и теперь, когда ваша бабушка покинула деревню, на тысячи миль вокруг нет ни одного человека, который мог бы ей помочь. Они ждали весь день и всю ночь, когда у вас найдется для них время.

Линнеа удивленно произнесла:

— Тогда я, может быть, приму их. Но что делает женщина из моей родной деревни в Ариллине, так далеко расположенном от гор Калгара, так далеко от Сторна…

Она спокойно спустилась вниз по длинным лестницам, так как ее тело и дух слишком устали, чтобы контролировать шахту подъемника. Она прошла через голубое силовое поле, которое защищало Хранительницу от чужой стороны, чьи мозги и тела были холодны, чужды и забаррикадированы.

Она чувствовала рудиментарное отвращение и при виде Амазонки с заплетенными рыжими волосами. Поэтому голос ее был жесток.

— Какое неотложное дело привело вас сюда, мои воительницы?

Это была молодая женщина, которая была до некотории степени миловидной, с округлыми фoрмами, одетая в одежду жительницы гoр. Она сказала.

— Леди Линнеа, я знала вас в Верхнем Виндторде еше ребенком, Я Монелла из леса Вадерлинг, А это моя Свободная партнерша Дарилин, и мы здесь., потому что… — преодолевая робость, она посмотрела на высокую, рыжеволосую Амазонку. Дарилин объяснила бесцветным, отрывистым, холодным голосом: — Мы не должны были вам мешать, леронис, но больше нет никого, кто может понять нас или поверить нам. Вы знаете, кто я такая, — ее серые глаза почти требовательно поймали взгляд Линнеа и та узнала ее.