— Может, и мне поехать? — предложил Лешка, как настоящий рыцарь.

Не хватало только, чтобы мой рыцарь увидел мамочку. Со всеми ее тараканами.

— Это семейное дело, — уклончиво возразила я.

Дина, прислонившись к дверному косяку, ехидно взирала на меня. Я старалась ее не замечать.

— Разве я не семья? — мягко спросил Лешка, заглядывая мне в глаза.

Я старалась спрятать взгляд.

— Ну, это все не так просто, пойми.

— Да уж, непросто, — кивнул Лешка, — То ты не хочешь рассказывать о своих родных, а то вдруг у тебя появляется сестра-красотка и даже мать. Ладно, все устроится. Имей в виду, я здесь и никуда не уйду.

Он чмокнул меня в лоб. Я закинула сумку на плечо и вышла с Диной в подъезд. Машина стояла во дворе под фонарем. «Волга» ГАЗ-21, темно-синяя, даже олень на капоте сохранился, не оторвали охочие до трофеев мальчишки. Мама, сколько помню ее, всегда молилась на это тюнингованное чудо с «мерседесовским» движком внутри.

— Здорово, да? — Дина простерла к машине руку в торжествующем жесте и открыла передо мной дверцу, изображая гостеприимство, — Будешь хорошей девочкой, дам порулить. Может быть.

Густое, как вишневое варенье, темное озерцо на полу. Мертвая рука, раскрывшая ладонь навстречу небу. Я знаю, чья она…

— Тут недавно заходил Тарантино, напился и стал приставать ко мне пьяная скотина!

О, господи! Врубившееся на всю катушку радио выдернуло меня из цепких пальцев кошмара.

— Квентин, может, ты не заметил, но я жду Володьку из России…

Я потерла лоб и открыла глаза. Занимался серый и пасмурный августовский рассвет. Машина ехала по дороге, окруженной лесом. Дина увлеченно качала головой в такт надрывающейся из автомагнитолы "Уме Турман", не обнаруживая никаких признаков вялости и сонливости. А вот я…Все тело болело от сна в неудобной позе, ноги затекли.

— Ку-ку, мой мальчик, — поприветствовала мое пробуждение сестра.

— Протри глаза. Я девочка! — проворчала я.

— Это мелочи, — не моргнув глазом, хмыкнула Дина; на коленях у нее лежала развернутая карта автомобильных дорог, — Почти приехали. Только я, кажется, поворот на Краснорецкое прозевала.

— А меня это не удивляет, — зевнула я, — Блондинка за рулем — это…

— Не ворчать с утра! — бодро пропела Дина, — Глянь, тошниловка какая-то стоит. Может, пожратушки?

Впереди справой стороны дороги лесонасаждения постепенно редели. Там в утреннем тумане виднелись фонари, контур бензоколонки и горящие окна придорожной кафешки.

— Здесь питаться? — я поморщилась, — Чтобы потом дружить с белым братом?

— Это вряд ли. Здесь, думаю, в природе не существует белых братьев. Разве только зеленые будочки с вырезанными в дверцах сердечками и ромбиками, — хихикнула Дина, — Россия-матушка за пределами МКАДа. Хе-хе!

И вопреки моим протестам она остановила машину рядом с этим неблагонадежным кафе. Внутри кроме пожилой упитанной дамы за прилавком никого не было. Только в углу сидел мужичок из разряда тех, кто всегда отсвечивает в каждой забегаловке приятно-синим цветом лица. Пьянчужка спал, уютно склонив голову к плечу и шевеля губами во сне.

— Здрасть! — Дина припарковалась возле прилавка, сияя своей голливудской улыбкой, — Чего у вас тут можно укусить?

На продавщицу Динино обаяние не произвело впечатления. Наверное, дело было в слишком раннем часе. Утром, как известно, не до улыбок. Женщина хмуро кивнула.

— Укусить? — мрачно повторила она.

— Ага, — не замечая ее настроения, Дина жизнерадостно кивнула, — Вон у вас булки эстонские с сыром. Обожаю! И еще рогалик с повидлом и банку «Фанты». Только все погреть. Э…кроме «Фанты»!

Сделав заказ, она увидела высокий стул, предназначенный для сидения за барной стойкой, подвинула его к прилавку и уселась. Мне пришлось найти второй и сесть рядом. Женщина повернулась к микроволновке, чтобы разогреть для Дины заказанную выпечку. Одним глазом она продолжала следить за нами.

— Ваша подруга не ест ничего, — с неудовольствием оглядывая меня, заметила она, — И бледная что-то.

— Не любит загорать, — не сводя глаз с микроволновой печи, ответила Дина, — Это важно?

— Для кого как, — все так же неприветливо ответила продавщица.

— Ну, если здесь обязательно надо что-то заказывать, — догадалась я, — то мне чаю и вон тот кекс. Если он не очень старый.

— Очень, — сказала женщина, — Возьмите лучше эклер. О свежий.

Ее голос немного потеплел. Есть не хотелось совсем. Я влила в себя немного чаю и отломила кусок пирожного. Дина уплетала так, что за ушами трещало.

— А как бы нам проехать в Краснорецкое? — утолив свой волчий голод, спросила она.

— А вам сильно надо? — настроение продавщицы опять испортилось.