Очевидно, настоящее образование должно в первую очередь раскрывать внутренние способности каждого индивидуума. Но мы этого не делаем, а пытаемся научить всех и каждого оперировать абстрактными символами и, если у кого-то это не получается – таких, между прочим, полно, – списываем эту недоработку на их «неполноценность». Вот, как в случае с тобой. Ну и, кроме того, существуют формы умственной деятельности, о которых наша культура просто не имеет понятия. Моя мать как специалист очень любила распространяться о том, как по-разному разные народы распоряжаются своими мозгами. Интересно, какое мнение сложилось бы у нее о Мойе?

– Ох, Мойе! – вздохнув, сказала Дженни. – Господи, что же с ним случилось, куда он подевался? Ты думаешь, у него все в порядке?

– В полном порядке. Правда, Мойе?

С этими словами он оглянулся через плечо, глядя на тень в углу комнаты у двери. Дженни проследила за его взглядом, увидела сидящего там на корточках индейца и с перепугу расплескала часть шампанского.

– Господи! Откуда он взялся? Я даже не слышала, как открылась дверь.

– Конечно. Увидеть или услышать Мойе можно только тогда, когда он сам этого захочет. Один из примеров его особого рода умственной деятельности. Я рад видеть тебя, – сказал Кукси на кечуа. – Как ты поживаешь на своем дереве?

– Хорошо. Это хорошее дерево, хотя никто не говорил с ним долгое время. А у тебя все в порядке? И у нее?

– У нас обоих все прекрасно. Не хочешь ли шампанского?

Он поболтал бутылкой, и Мойе встал и подошел поближе.

– Что это? – спросил индеец, принюхавшись.

– Это похоже на писко, но с добавлением воды, а также воздуха.

– Тогда спасибо, но мне нельзя. Ягуар вернется в небо сегодня ночью.

– А ты не можешь пить писко при полной луне?

– Нет. Ему это не нравится, а я могу понадобиться ему сегодня ночью, или на следующий день, или следующий. Вот буду свободен, тогда с удовольствием выпью с тобой твоего писко.

– А что он будет делать с тобой? Если придет.

– Все, что пожелает, конечно. Тебе не стоит задавать глупые вопросы, тем более что в целом ты не глупец.

Он перевел свое внимание на Дженни, которая улыбнулась ему и сказала:

– Привет, Мойе, как дела?

Он оставил это без внимания и снова заговорил с Кукси:

– Огненноволосая кажется более счастливой, чем раньше. Я вижу, она выпила много твоего писко с воздухом, но есть и что-то другое. Думаю, она нашла то, что было потеряно.

– Да, можно сказать и так.

– Да, и я вижу тень ее смерти, почти так же, как если бы она была живым человеком. Она хочет заняться с тобой пувис, Кукси.

– Нет, что ты!

– Да, потому что я видел это в ее снах. И в твоих снах тоже. Ты заберешь ее в свой гамак?

– Это не наш обычай, Мойе.

– Я верю тебе, потому что вижу, как женщины приходят, чтобы забрать своих детей из-под моего дерева, и у всех у них только один ребенок, иногда два. А ведь у вас так много еды. У каждой должно быть десять, и все толстые. Наверное, уай'ичуранан разучились это делать.

– Нет, они только об этом и думают. Уверяю тебя, очень многие уай'ичуранан только и занимаются, что пувис.

– Нет, я хотел сказать, что они разучились вызывать духов детей из солнца в тела их женщин. В общем, затащи ее в свой гамак, а может быть, она затащит тебя в свой, я слышал, это делается среди вас. У нее широкие бедра и тяжелая грудь, и она выносит много здоровых сыновей для клана Кукси. Но я пришел спросить тебя, не слышал ли ты чего-нибудь о Паксто, прекратили ли там вырубку и строительство дороги.

– Они не прекратили, Мойе. И боюсь, что не прекратят.

Мойе помолчал некоторое время, потом сделал характерный жест, похожий на пожатие плечами, и понурился.

– Плохо дело, – сказал он на кечуа, а потом спросил о чем-то на собственном языке, которого Кукси не знал, и, не дожидаясь ответа, направился к двери.

Кукси и Дженнифер последовали за ним в сад. Мойе закинул голову, уставившись на полную луну, сейчас запутавшуюся среди верхних ветвей одного из высоких дубов, окаймлявших усадьбу.

– Что ты будешь делать теперь, Мойе? – спросил Кукси.

– Вернусь на свое дерево и буду ждать, – сказал индеец. Повернувшись, он собрался уйти, но задержался и снова обратился к Кукси: – Послушай, я тут кое-что обнаружил. Оказывается, есть уай'ичуранан, которые умеют вызывать тичири. Ты знал об этом?

– Я не знаю, что такое тичири, Мойе.

– Я объясню. Есть мир под луной и мир над луной. Под луной проживаем наши жизни мы, люди, а над луной – мертвые, духи и демоны и так далее. Мы, йампирина, умеем путешествовать между этими мирами, а также айсири, кудесники и ведьмы: когда ты спишь, тропы открыты, и оттуда приходят сны. Все это знают. Но только немногие знают, что стража проходов можно вызвать, связать и заточить в т'наису, – тут он коснулся маленького свертка, который свисал у него с шеи, – так что в сны того, кто это носит, нельзя проникнуть, во всяком случае без усилий. Этот страж называется тичири.