— И все же, господин посол, Тэнно правит по инерции — просто потому, что он существует. В Японии все проходит, лишь императорский дом остается. Если династия царствует две тясячи шестьсот лет подряд, то в мире не найдется силы, чтобы свергнуть ее. И лишь когда перестанет существовать Япония, не будет и японского императора.

— Зорге тоже так думает, — кивнул Тратт. — Помолчав немного, он шутливо продолжал:

— Так как мы останемся здесь на следующие две тысячи шестьсот лет, то займемся делами сегодняшнего дня. Тараки — военный министр императора, а Титибу — старший брат императора. Что ж, давайте пригласим их вместе. Как вы думаете?

— Я разделяю ваше мнение, господин посол.

Тратт был доволен, что его предложение встретило поддержку.

— Хорошо, круг остальных гостей определим позже. Я попрошу вас составить предварительный список. Мы обсудим его завтра утром.

— Слушаюсь, господин посол… Прикажете еще что-нибудь?

— Думаю, на сегодня достаточно. Благодарю вас, Равенсбург.

Он кивнул референту, показывая, что тот свободен. Но Равенсбург не тронулся с места.

— Если позволите, господин посол, я хотел бы поговорить с вами о моих личных делах.

Тратт повернулся и приготовился совершить еще один круг по саду.

— Пожалуйста, мой милый, я в вашем распоряжении. Рассказывайте!

— Я решил, господин посол, оставить дипломатическую службу и заняться коммерцией.

Тратт сбился с размеренного шага, остановился и растерянно уставился на своего референта.

— Это единственная возможность, позволяющая мне жениться на баронессе Номура, — пояснил Равенсбург.

На лице посла появилось выражение неодобрения, даже возмущения. Ему потребовалось некоторое время на ответ.

— Это намерение сейчас невыполнимо, мой дорогой, — строго сказал он наконец. — Вы, очевидно, забыли, что наша страна ведет ожесточенную войну. Никто не имеет права оставлять свой пост. Вы должны считать себя на военной службе, Равенсбург. Миллионы немцев на Восточном фронте не могут бросить службу и заняться коммерцией…

Равенсбург почувствовал, что теряет самообладание.

— Солдату, — быстро возразил он, — не требуется испрашивать разрешения верховного командования вермахта, если он собирается жениться.

Впервые Тратт понял, что его услужливый сотрудник умеет быть настойчивым и вряд ли сейчас Равенсбург будет считаться с авторитетом начальства. Тратт отступил.

— Вы говорите так, мой дорогой, как будто я утвердил положение, запрещающее немецкому дипломату вступать в брак с иностранкой. Ваше возмущение следует адресовать «железному канцлеру»: это правило, как известно, существует со времен Бисмарка.

— Но из любого правила делаются исключения, — с горечью сказал Равенсбург. 

— Впрочем, только для господ с членским билетом национал-социалистской партии, имеющим малый номер.

Посол отступил на шаг.

— Будем считать, что я не слышал последнего замечания. Это в ваших интересах, — резко произнес посол и затем уже мягче добавил: — Я просто не имею права слушать подобные рассуждения. Вы же знаете, я облечен особым доверием фюрера и должен преданно служить ему.

Равенсбург хорошо знал это: Тратт повторил фразу, которую сказал сотрудникам посольства, вступая на свой пост.

Итак, сделать ничего нельзя: посол ему не поможет. Тратт просто не отважится на это, хотя возможность обойти утвержденное еще Бисмарком положение имелась. Для этого достаточно только представить убедительные основания. Но если Тратт отказывал ему в своем содействии, предпринимать какие-либо шаги в этом направлении было делом безнадежным.

Равенсбург был достаточно умен, чтобы не пытаться пробить стену лбом. Поклонившись своему шефу, он хотел удалиться.

Однако Тратт не отпустил его.

— Я не хотел огорчать вас, Равенсбург, — сказал посол мягким, дружеским тоном. — Я вижу, ради баронессы Номура вы готовы пожертвовать даже своей карьерой. Вы потеряли голову, дорогой, раз у вас вырываются даже э-э недипломатичные замечания. Поэтому буду с вами откровенен.

— Заранее благодарю вас, господин посол.

Если б Равенсбург знал, что скажет ему Тратт, он, пожалуй, не благодарил посла.

— Вы готовы принести этой даме самую большую жертву, на которую способен мужчина! Вы хотите отказаться от своей любимой работы, от своей карьеры… — Он перевел дыхание.

Равенсбург воспользовался паузой.

— Да, конечно. А что же мне остается в таком отчаянном положении? Я вынужден это сделать.

Тратт выпрямился и выдвинул вперед подбородок, желая подчеркнуть значение того, что он собирался сказать.

— В таком случае я должен сказать вам нечто такое, что сильно разочарует вас и, возможно, причинит вам душевную боль, баронесса Номура служит в японской контрразведке. Она ценная сотрудница полковника Одзаки и выполняет специальное задание: следит за вами и с вашей помощью — за нашим посольством. Сожалею, что не предупредил вас об этом раньше. Я не сделал этого, так как думал, что вы сами догадаетесь о ее роли. Разумеется, я уверен, что вы ни при каких обстоятельствах ни с кем не будете делиться служебными новостями. В этих вопросах вы молчаливы как рыба. Поэтому вопросы безопасности здесь затронуты не были.