Зорге резко свернул в один переулок, затем в другой и выехал к железнодорожному переезду, шлагбаум которого уже начал опускаться. Недолго думая, Рихард прибавил газ и на огромной скорости промчался под нависшим над машиной бревном.

— Это мой любимый спорт, — успокоил он свою спутницу. — Я всегда так делаю, когда подходит поезд.

В зеркале никого не было видно. Агенты полковника Одзаки остались по ту сторону железнодорожного полотна.

— Ловко проделано! — восхитилась девушка. — Действительно, очень увлекательный вид спорта.

232

233

Машина свернула в ярко освещенную аллею и остановилась у первого фонаря.

— Минуточку, детка… Мне самому любопытно…

— Что любопытно? — с волнением в голосе спросила девушка.

— Да вот этот материал, который из-за тебя я не передал моему коллеге.

— Ну хорошо… Любопытствуй… — разрешила она. — Ты ведь останешься в машине.

Он сунул пальцы в карман, стараясь отделить бумажку от денежной купюры.

Наконец он извлек записку Биргит и, повернувшись к танцовщице спиной, поднес ее к свету.

Она попыталась заглянуть через его плечо, но ничего увидеть не могла — Зорге держал записку слишком далеко.

— Бестактно, — с притворной обидой проговорила девушка, — в присутствии дамы читать каракули другой женщины!

— Перестань, Фуйико, — сложив бумажку, серьезно сказал Зорге. — Ты только что показала свой характер. Не начинай снова…

Он достал из кармана зажигалку и чиркнул. Кийоми поняла: он хочет сжечь записку! Тогда все пропало! Все кончено! Ужас охватил девушку.

— Разве твоему другу не нужен этот материал? Ты же собирался утром отвезти его.

— Да, собирался… Но текст такой короткий, что я его запомнил.

Зорге чиркнул зажигалкой еще раз, но зажигалка, как на грех, не работала.

— Спрячь эту штуку, — попросила она. — Нам надо ехать.

Ничего не ответив, он начал рвать бумажку на части: сначала на две, потом на четыре… восемь… Он рвал до тех пор, пока клочки стали настолько малы, что их трудно было держать в пальцах.

Наконец он опустил боковое стекло и, держа обрывки на открытой ладони, сдул их на улицу.

Хорошо, что в это время он не видел лица девушки. Кийоми не смогла бы скрыть свой страх и разочарование.

Она знала этот район. Это был аристократический квартал, где жили родственники умершей матери.

Машина Зорге выезжала на прибрежное шоссе. Вдруг,

234

как будто что-то вспомнив, Кийоми испуганно встрепенулась и почти крикнула:

— О, пожалуйста, Рихард! Найди где-нибудь телефонную будку. Мои хозяева, у которых я остановилась, завтра рано утром уезжают… Если они не оставят мне ключи, я не попаду в комнату.

— Японские дома всегда открыты, — ответил Зорге. — Или ты остановилась у европейцев?

— Да, конечно. В Омори… Мне надо обязательно сказать им…

Зорге не хотел задерживаться. Но когда они выезжали за город и у дороги показалась телефонная будка, он все-таки остановил машину.

— Только, пожалуйста, Фуйико, не рассказывай своей хозяйке слишком длинных историй, — попросил он. — Может, они спят, как моржи?

Дрожащими от волнения пальцами она набрала номер полковника Одзаки. Полковник, видимо, ждавший ее звонка, ответил сразу.

— Это вы, Кийоми-сан? Все в порядке? Приоткрыв дверь, она посмотрела, не идет ли за ней

Зорге.

— Нет… Впрочем, да! Слушайте меня… Я буду говорить очень быстро.

— Говорите, говорите, Кийоми-сан! Говорите, как вам нужно. Разговор записывается на пленку.

Не спуская глаз с машины, она быстро, но точно рассказала обо всем, что произошло, назвала место, где Зорге выбросил клочки записки, и сообщила, куда они сейчас едут.

— От вашей машины он оторвался, Одзаки-сан… На переезде, у шлагбаума… Сейчас за нами никого нет… Вы знаете, где находится его дача в Фунабаси?

— Знаю, знаю, Кийоми-сан! Не волнуйтесь! — кричал на другом конце провода полковник.

— Только, пожалуйста, Одзаки-сан, сделайте все побыстрее. Вы не можете себе представить, как мне трудно!.. Пожалуйста, помогите!.. Прошу вас… побыстрее!

Она хотела просить его об этом еще и еще, но он уже повесил трубку.

Девушка с минуту постояла в телефонной будке, провела рукой по влажному лбу. Затем, собравшись с силами, направилась к машине и подошла как раз в тот момент, когда Зорге собирался идти за ней.