Что касается партии героина, то все приготовления к ее отправке закончены. Ждем последней передачи. Большой привет миссис Гроулис. Крепко жму руку. Князь. 9.08.94 г.».

Прочитав письмо, мы с Анной переглянулись.

– Но здесь же ничего нет, – разочарованно произнес я. – Ни адреса этого «дорогого друга», ни даты и маршрута переброски героина. Кто такая миссис Гроулис? И не фальшивка ли это письмо? Почему обо всем – открытым текстом?

– Подожди! – отмахнулась от меня Анна. – Ты хочешь узнать все сразу. Скорее всего Князь потом закодировал письмо на компьютере, переведя его в символы, и отправил по факсу. А куда – мы еще выясним. Адресату оставалось лишь сканировать письмо и при помощи ключа перевести его в нормальный вид. Смотрим дальше.

Анна открыла файл под цифрой «3». На этот раз мы увидели таблицу, лишенную каких-либо комментариев:

– Да, – протянул я, почесывая затылок. – Целая география. Надо понимать, это структура развоза продукции «Гринпероса». Направления и ответственные. Все четко, ясно и конкретно. Как в армии. – Я ткнул пальцем в экран. – В письме, похоже, речь шла о партии наркотиков, которую отправят по этому каналу: Вильнюс, «Пярну», Скандинавия… Послушай! – воскликнул я. – Ты говорила, что тебя готовили к отправке в Стокгольм. Не для того ли, чтобы контролировать передачу этой партии?

– Наверняка для этого, – согласилась Анна.

– А почему «Пярну» – в кавычках?

– Должно быть, это не город, а название, скажем, ресторана, казино или санатория. Смотрим дальше.

Анна открыла следующий файл, и нам стало ясно, что такое «Пярну». Мы «пролистали» несколько договоров, заключенных между морской компанией, владеющей паромом «Пярну», и фирмой «Гринперос» о перевозке из Таллинна в Стокгольм тридцати тонн цветных металлов. В договоре была обозначена дата отхода парома из таллиннского порта – 28 сентября 1994 года.

– Через четыре дня! – воскликнул я. – Надо быть полными идиотами, чтобы не понять, что этим паромом, под прикрытием цветных металлов, повезут ту самую партию героина, о которой шла речь в письме. И сопровождать ее будет миссис Гроулис!.. Анюта, а вот это уже, выражаясь языком моего приятеля Валеры Нефедова, до-ка-за-тель-ства. Я продам всю эту поганую мафию в фээсбэ, и рука моя не дрогнет, и плевать буду на стены Бутырки, куда их посадят!

Я потер руки, вскочил с кресла и от волнения стал ходить по комнате. Анна как-то странно смотрела на экран и покусывала губы.

– Что с тобой? – спросил я. – Тебе нехорошо?

Анна тряхнула головой, легкие волосы взметнулись, как на ветру. Она зажмурила глаза, словно пыталась взять себя в руки.

– Уже прошло, – ответила Анна глухим голосом. – Открой, пожалуйста, бар. Там, кажется, была бутылка с сухим вином.

Мы выпили по глотку «Рислинга». Я наблюдал за Анной. Что с ней было? Приступ мигрени? Или ее почему-то испугало то, что она увидела на экране?

Мы продолжили просматривать файлы. Там были всевозможные таможенные документы, списки и адреса людей в Душанбе, Таллинне, Грозном, Баку, Тбилиси, пароли, клички, астрономические суммы в валюте, банковские счета, что, собственно, меня уже не так сильно интересовало. Это был прекрасный рабочий материал для службы государственной безопасности.

– Начать надо с фирмы «Гринперос», – сказал я, покачивая бокалом в руке. – Уголовное дело против Князя и его компании можно завести уже по одному факту: на территории офиса закопан труп охранника с пачкой героина в штанах. Лучшего компромата не найти. Представляю, как будет хлопать глазами Князь, когда увидит, кто на самом деле лежит в гробу. Ведь он до сих пор считает, что по оплошности Волзова в офис просто привезли не тот гроб, а другой, набитый героином, передали кому-то из родственников.

– Они будут искать «свой» гроб, – сказала Анна.

– Вне всякого сомнения! Три московские семьи в ближайшие дни будут хоронить погибших в Таджикистане, и они об этом знают. – Я сделал паузу, почувствовав, как внезапно горло свело судорогой. – Да, – добавил я. – Будут хоронить в том числе и моего несчастного друга, Владимира Даниловича Локтева. А какая-то погань придет на могилу ночью и станет выкапывать гроб, а потом вскрывать его…

Я отпил глоток и подошел к окну. Я не слышал, как ко мне приблизилась Анна, лишь почувствовал ее руку на своей спине. Она ничего не сказала, и я был благодарен ей за это безмолвное участие и сострадание.