– В камере хранения для вас должны были оставить передачу. Вы вскрыли ячейку и что там нашли?

– Я не вскрывал ячейку, она вообще не была заперта. А внутри я нашел конверт.

– Кто может подтвердить это?

Я снова пожал плечами, а следователь выждал паузу.

– Кирилл Андреевич, – сказал он тем же тоном, – мы располагаем большим количеством улик против вас, и я имею все основания задержать вас.

– Может быть, вы мне скажете, в чем меня обвиняете?

Снова пауза. Не моргая, как портрет без рамки, следователь продолжал пытать меня своим взглядом.

– Сегодня рано утром в районе Никитского ботанического сада…

Я уже понял, что он скажет дальше. Вот о чем предупреждал меня некто через рыжего легкоатлета и для чего мне следовало обеспечить себе алиби. Я почувствовал, как моментально вспотели ладони – у меня всегда так бывает, если предстоит боевая работа. Странно, однако, устроен наш человек. Следуя логике, я должен был сейчас первым делом подумать об адвокате, о железных фактах, которые доказали бы мою невиновность, я же почему-то подумал о том, что этого немощного следователя я могу вырубить одним ударом и с легкостью выскочить через окно.

– …было совершено убийство, – продолжал следователь. – Автомобиль, в котором вместе с водителем ехал потерпевший, был расстрелян в упор из пистолета. Водитель в тяжелом состоянии доставлен в больницу, пассажир скончался на месте… Вы пока не смогли доказать мне свое алиби.

– Я должен доказывать свою невиновность?

Следователь поднял брови, слегка склонил голову набок.

– Кажется, вы хотите напомнить мне о презумпции невиновности? Не надо, очень убедительно вас прошу. Вы будете делать то, что принесет пользу следствию. В противном случае у вас достаточно шансов, чтобы отправиться за решетку.

Нет, этот тип мне определенно не нравится. Это не человек, а машина, производящая уголовные дела.

– Ну что ж, – сказал я, – тогда продолжим выкладывать факты по этому делу. Вы забыли мне сказать, что это был автомобиль черного цвета марки «БМВ» с номерным знаком три пятерки – восемьдесят пять, и что пассажир сидел на переднем сиденье рядом с водителем, и что у них не было ни охраны, ни оружия.

Я видел, как прямо на глазах размягчается лицо следователя, будто восковую фигуру внесли в жарко натопленную парную. Тонкие губы стали оплывать по краям, следователь как-то странно улыбнулся, по-рыбьи открыв рот.

– Ну вот видите, как хорошо. И не надо вам рассказывать подробности. Вот вам лист, пишите.

– Что писать?

– Все, что знаете по этому делу.

Я взял лист двумя пальцами.

– Мне может этого не хватить.

– Я дам вам пачку бумаги.

Но я покачал головой и вернул листок.

– Нет, я передумал. Ничего я вам писать не буду. Во-первых, у меня отвратительный почерк, а во-вторых, это займет много времени. Лучше я расскажу, а вы запоминайте.

Он слушал меня молча и ни разу не перебил. В моем рассказе не было тех деталей, которые, на мой взгляд, лишь усугубили бы мое положение.

– А где та записка? – спросил он, когда я закончил рассказ.

– Я ее порвал и развеял по ветру.

– Напрасно.

– Кто знал, что вы настолько серьезно заподозрите меня в преступлении?

– Значит, вы хотите сказать, что кто-то нарочно бросает на вас тень?

– Да, именно это я и хочу сказать.

– Хорошо. – Следователь открыл ящик стола. – Вот, ознакомьтесь и распишитесь.

– Что это?

– Подписка о невыезде.

Ты ночи спать не будешь, ты голодать будешь, но сделаешь все возможное, чтобы доказать мою вину и упрятать меня за решетку, подумал я, глядя в немигающие змеиные глаза следователя.

Надо как можно быстрее разыскать Анну, думал я, торопливо спускаясь к набережной и толкая встречных прохожих. И неплохо бы рассказать о своих проблемах Климу. Может быть, он подскажет, что нужно делать.

Судьба словно сжалилась надо мной, и я едва не столкнулся с Климом у продуктового магазина. Как я и предполагал, его реакция была бурной:

– Кирилл, в чем дело, черт тебя подери?! Три дня я как дурак носился по всем гаражам, искал машину, договорился, заплатил, а ты завалил все дело… Ну что ты уставился на меня, как невеста на алтарь? Не хочешь работать – так и скажи, я найду другого.

– Клим, у меня беда. Я все тебе объясню.

– Что? Какая беда? Пьяный был? Проспал? Ну в чем дело, я не понимаю?

– Не ори, а выслушай меня.

– Что, прямо здесь?

– Нет, поехали ко мне.

Клим вздохнул, посмотрел на часы.

– У меня пятнадцать минут, не больше.

Как раз подошел автобус, и мы запрыгнули в него. Дорогой мы молчали. Клим, нахмурившись, с деланным вниманием читал газету, я смотрел в окно, надеясь случайно увидеть Анну.

Едва мы вошли ко мне в квартиру, я спросил: