Шрифт:
Воорт говорит сестре:
— О, не беда.
Делает шаг в сторону проулка.
В наушнике слышен его голос:
— Морской порт мне как раз по дороге на работу.
Глава 4
— Пираты? — Хохот Микки раздается из трубки установленного в машине Воорта телефона.
— Я же тебе сказал, это его книги. Не мои.
— Клад? — Микки саркастически хихикает, но по крайней мере слушает. — Может, Колин утонул потому, что Синяя Борода заставил его прогуляться по доске?
Воорт вздыхает:
— Помнишь кузенов Беттини?
— Которые хотели ограбить банк «Леуми»?
— Да, только их тоннель вел в пиццерию по соседству.
— Они поссорились еще на полдороге, — вспоминает Микки. — Механик застрелил парикмахера. К чему ты клонишь?
— Не важно, веришь ли ты в клад на дне реки. Важно, во что верят они.
— Кто? Русалки?
Воорт жмет на тормоз и смотрит вперед, вглядываясь в длинную ленту дороги: сплошь сталь и выхлопные газы. Он на самой большой в мире парковке — Лонг-Айлендской магистрали. Правильнее ее было бы назвать Черепаший путь. Времятеряловка.
В пробке столько машин, что, если бы они вдруг исчезли, работа по их замене подстегнула бы экономику всей страны.
— Черт меня побери! — гогочет Микки.
По крайней мере он на работе, думает Воорт. Мучается похмельем, но работает. Хотя бы разбирает бумаги, делает заметки, готовится.
— Говоришь, квартиру обыскали? Ты уверен, Кон?
— Мне так кажется. Папка с материалами исчезла. И, Мик, он был неряхой.
Они оба знают, что труднее всего незаметно обыскать грязную квартиру, где пыль накапливалась долгое время. В кино умники полицейские используют разные уловки, чтобы позже определить, входил ли кто-то в помещение. Приклеивают волосок между дверью и косяком. Рассыпают по полу пудру, на которой останутся следы.
В реальной жизни копы, работающие под прикрытием, учатся быть неряхами.
«Пусть везде будут пыль и грязь. И что станет делать взломщик? Займется уборкой?» — говаривал дядя Вим.
— Поверь мне, Мик. На комоде лежал слой пыли в четверть дюйма толщиной, но ботинки сверкали. На ручках ящиков пыли нет, а на столе и в самих ящиках — полно.
— Клад. Ну да, как же.
Поток машин невероятно ускоряется — аж до пяти миль в час. Двигаясь рывками, Воорт подползает к контрольным постам возле тоннеля Мидтаун, где вся масса машин втискивается в единственную открытую полосу.
«А еще меня беспокоит тот бродяга. То, как он оглядывался».
— Как голова после вчерашней ночи? — спрашивает Воорт.
— Допиваю третий галлон томатного сока. Послушай, Воорт, твоей невесте не хватает секса. Утром она была так холодна, что кондиционера не надо.
— Зато вчера вечером ты разозлил ее так, что нам не требовалось отопление.
Воорт слышит шелест бумаг.
— Кстати говоря, Кон, чем именно я занимаюсь в деле Озавы? Тут Ева заглянула и спросила.
Воорт вздыхает:
— У Фрэнка Озавы, судьи Верховного суда штата, есть племянник, которого арестовали за то, что он на прошлой неделе зарезал проститутку в Южном Мидтауне. Полицейские нашли у нее в сумочке его кредитные карточки, а под ногтями — частицы его кожи. Шея у него была расцарапана. Но Дж. Л. Корриган, замечательный адвокат Озавы, утверждает, что парень трахнул ее и ушел, а она привела в отель кого-то другого, и вот этот другой ее и прирезал. Карточки она, мол, стащила. А поцарапала его во время секса.
— Значит, нам надо, чтобы племянника кто-то видел у отеля.
— Или в квартале — в нужное время. Нам нужен свидетель, — говорит Воорт. — Я везде оставлял наш телефон.
— Да, что-то такое припоминаю. Воорт, ты действительно считаешь, что тебе стоит браться за новые дела в одиночку? У нас их и так много. Кстати, есть новости, приятель, рынок поднялся на сто пятьдесят пять пунктов. По слухам, «Ай-би-эм» собирается приобрести «Зефир».
Воорт с досадой слышит, как у Микки учащается дыхание.
— Рынок достиг нижней точки. Теперь пора возмещать убытки.
Воорт вешает трубку.
Нью-Йоркский морской порт у Саут-стрит был в XIX веке одним из самых процветающих районов города. Весь манхэттенский Ист-Сайд от Баттери-парк до Двадцать третьей улицы состоял из причалов и кораблей. Клиперы, груженные товарами из сотни стран — вином, одеждой, пряностями, икрой, — ходили до Верразано-Нэрроуз и обратно. Быстрые лихтеры — рабочие лошадки парусного флота — перевозили товары через залив: одни на склады, другие со складов. Бриги и шхуны ждали, когда освободится местечко у причала, а бары на берегу процветали, служа временными пристанищами для моряков и дешевыми борделями.