Шрифт:
Но так или иначе монография Фоке в 1881 году увидела свет, и как бы ни оценивал ее автор труд Менделя, он добросовестно занес его в список литературы и пятнадцать раз упомянул имя Менделя в связи с работами по скрещиванию гороха и ястребинок и других растений, которые были упомянуты на страницах «Опытов». Именно добросовестности скептического Фоке мир обязан тем, что к отцу генетики — пусть через шестнадцать лет после его смерти — пришла заслуженная слава. Ведь это из его книги о Менделе узнали Корренс, Чермак и Бейли, а от Бейли узнал де Фриз.
И датчанин Мартин Бейеринк, тот, что открыл существование вирусов, тоже сначала узнал о Менделе именно из книги Фоке — где-то еще перед 1885 годом, когда работал в Вагенингене в сельскохозяйственной школе и увлекался скрещиванием злаков. Заинтересовался, достал где-то отдельный оттиск «Опытов» и… тут он получил должность бактериолога в Дельфте и пошел другой — право, не самой худшей — дорогой. И шутил впоследствии: «Если бы я остался в Вагенингене, я бы тоже открыл законы Менделя, но это не все, что мне недоставало…»
XII. ЗВЕЗДЫ СМОТРЯТ СВЕРХУ ВНИЗ
Он заказал у типографа сорок оттисков статьи, часть из них преподнес друзьям, каждый раз снабдив первую страницу приличествующей надписью, а остальные разослал ученым, к чьему авторитету решил апеллировать.
Известны имена только двух ученых, которые получили от него оттиски. Первым был австрийский ботаник Антон Кернер фон Марилаун.
Фон Марилаун пробежал глазами вежливое письмо автора статьи, приложенное к оттиску, прочитал на первой странице работы:
«…Для постановки дальнейших опытов с целью проследить развитие помесей в их потомстве дала толчок бросающаяся в глаза закономерность, с которой гибридные формы постоянно возвращались к своим родоначальным формам».
Ха! Закономерность!
На этот счет у Антона Кернера фон Марилауна была совершенно определенная точка зрения [61] :
— Якобы открыты законы наследственности!… Единственным законом наследственности является то, что нет никакого закона наследственности!…
[61]Эту фразу фон Марилауна приводит в своей книге О. Рихтер (стр. 172). В других источниках цитируется сходная мысль, высказанная фон Марилауном в книге «Жизнь растений» (1891 г.), но не о законах наследственности вообще, а о законах наследования гибридами признаков исходных форм.
Оттиск остался неразрезанным. Теперь он хранится в Менделиануме.
Второй оттиск был послан знаменитейшему в ту пору биологу, профессору Мюнхенского университета Карлу-Вильгельму Нагели.
Но Мендель не отправил оттиска единственному из коллег, который более чем другие способен был понять его: Дарвину.
Сорок лет спустя Френсис Дарвин специально перерыл библиотеку и рабочие заметки отца. Не было обнаружено ни оттиска менделевской статьи, ни, конечно, четвертого тома «Трудов» брюннских естествоиспытателей, ни каких-либо следов, свидетельствующих о том, что «Опыты» отца генетики попались на глаза отцу теории эволюции.
«…Более чем кому-либо ему (Дарвину) было бы радостным известие об успехе в решении проблемы, разрешимость которой он первым во всем мире показал сам, пусть даже направление, в котором были эти успехи достигнуты, и оказалось бы для него неожиданным», — так писал в начале нашего века виднейший английский биолог Бэтсон.
Люди, знавшие Дарвина, в один голос твердили, что проведай он о менделевских опытах, тотчас бы принялся с идеальной тщательностью воспроизводить их, чтоб убедиться во всем собственными глазами, и сам бы положил почин синтезу эволюционных и генетических представлений, с трудом начавшемуся лишь полвека спустя.
«Можно наверняка сказать, что развитие эволюционной философии пошло бы по совершенно другому, чем мы наблюдали, пути, если бы в руки Дарвина попал труд Менделя», — категорически утверждал Бэтсон, один из четырех ученых, заново открывших к 1900 году менделевские законы.
Кстати, труд Менделя мог бы попасть в руки отца теории эволюции. Дарвин непрестанно интересовался работами по гибридизации. Он читал книгу Гофмана, видел на ее страницах имя Менделя, ссылку на его статью. Но Гофман взял из нее лишь одну мысль: «гибриды имеют склонность в последующих поколениях возвращаться к исходным видам» — факт, известный из книг Кельрейтера, Сажре и Нодена. И у самого Дарвина в очерке 1844 года об этом сказано. Стоит ли смотреть статью, где повторяются «зады»?
И в «Botanische Zeitung», который Дарвин всегда читал, из диссертации Шмальгаузена был вычеркнут обзор и сноска — реферат «Опытов».
А в 1862 году Мендель был в Лондоне. Целую неделю.
Он не знал английского языка и полный текст «Происхождения видов» проштудировал лишь год спустя, когда книгу издали на немецком языке. Но содержание труда было ему известно по полемике, широко развернувшейся в журналах… Что ему стоило послать телеграфную депешу в Даун и попросить принять его для беседы по научным вопросам!