ДОМИНИК. Подумать только. (Короткая пауза.) Джейн сильно расстроена?

БРУКШОУ. Скорее, испытывает облегчение. По крайней мере, конец был быстрым.

ДОМИНИК. Да, верно. Так-так, значит, Старика больше нет.

БРУКШОУ. И похоже, он завещал Джейн все, чем владел, включая и школу. Что обращает вас, как ее нареченного, в директора, Доминик.

ДОМИНИК. Да, наверное. Ха, хорошо, что школа – не доверительный фонд, верно? По крайней мере, не приходится возиться с членами правления.

БРУКШОУ (сухо). Совершенно верно.

ДОМИНИК. Впрочем, я предпочел бы, чтобы до конца триместра школой управляли вы, Брукшоу. Возьмитесь за это, ладно? Я собираюсь потратить летние каникулы на то, чтобы как следует приглядеться к ней – в каком направлении она движется и так далее. Не стану от вас скрывать, кое-что в ней придется изменить.

БРУКШОУ. Как вам будет угодно. (Потирает ладони.) А теперь перейдем к новости не столь приятной, к плохой.

ДОМИНИК. Да? (Мысли его явно витают где-то далеко.)

БРУКШОУ. Несколько минут назад мне позвонили из Эмплфорта. Тамошний преподаватель античной литературы, обдумывая распределение новых учеников по классам, еще раз просмотрел их письменные работы.

ДОМИНИК (мгновенно возвращаясь к разговору). И что?

БРУКШОУ. Его весьма озадачило, так он мне сказал, одно открытие. Работа Картрайта выглядела написанной двумя слегка отличающимися по цвету разновидностями синих чернил.

ДОМИНИК. О боже.

БРУКШОУ. А еще сильнее поразило его то обстоятельство, что все ошибки и лишь очень немногие из верных ответов написаны одними чернилами, а все вычеркивания и исправления, обычно вносимые под конец экзамена в уже законченную работу, – другими. Вам это не кажется странным?

ДОМИНИК (сквозь стиснутые зубы). Черт!

БРУКШОУ. Из аббатства вызвали брата Алоизиуса. Он – художник-иллюминатор и признанный специалист по рукописным текстам.

ДОМИНИК. Ну еще бы.

БРУКШОУ. И он заявил – и даже поклялся святым Домиником…

ДОМИНИК. Ха!

БРУКШОУ…Что работа написана двумя совершенно разными почерками. Прежде чем полностью аннулировать полученную Картрайтом оценку и начать от имени Ассоциации приготовительных школ официальное расследование, они позвонили мне, дабы выяснить, не смогу ли я как-то объяснить все это. Я ответил, что попрошу вас перезвонить. (Короткая пауза.) Итак? У вас имеются какие-либо объяснения?

ДОМИНИК. Ладно, что сделано, то сделано, не так ли? Господи, какая дурь! Я просто не смог устоять перед соблазном исправить одну-две глупые ошибки… а потом, ну, вы знаете, Герберт, как это бывает, потом я словно помешался – исправлял их, исправлял и остановиться не мог. Ах, чтоб меня! Это конец, Герберт. Будет скандал. И после него я уже не смогу стать директором школы – родители начнут строчить жалобы, Ассоциация меня не утвердит… Впрочем, все это и неважно, поскольку Джейн наверняка разорвет нашу помолвку. Боже, боже! Все, Герберт, мне крышка.

БРУКШОУ (ласково). Вы не думаете, что родители Картрайта подадут на вас в суд?

ДОМИНИК. А, так вы не знаете? Он сирота.

БРУКШОУ. Правда? Но как же, в таком случае, он смог позволить себе учебу в нашей школе?

ДОМИНИК (думая о чем-то). О, там все довольно странно, существует созданный специально для него доверительный фонд. Руперт… э-э, Картрайт сам его контролирует… (Изменившимся голосом.) Он сам его контролирует!

БРУКШОУ. Вы хорошо себя чувствуете, Доминик? Что с вами?

ДОМИНИК (спохватываясь). Что? Нет, ничего. Решительно ничего. Просто пытаюсь понять, как мне лучше поступить, вот и все.

БРУКШОУ. Хотите честно?

ДОМИНИК. Был бы вам очень признателен.

БРУКШОУ. В таком случае, боюсь, лучше всего будет – для всех, кого затрагивает эта история, – если вы немедленно покинете Чартэм.

ДОМИНИК. Да. Думаю, вы правы. Наверное, это и впрямь будет «лучше всего».

БРУКШОУ. Я могу договориться с Эмплфортом, если вы сами расскажете обо всем Джейн и Картрайту… Боюсь, нам придется подыскать для мальчика другую школу. Жаль, конечно, Эмплфорт пришелся бы ему в самую пору. Ладно, чем быстрее все это закончится, тем лучше, никому не нужно, чтобы новая эра Чартэма началась со скандала. А так мы сможем его избежать. Да и в конце-то концов, триместр все еще продолжается.

ДОМИНИК. Верно. Но, честно говоря, Брукшоу, я предпочел бы, чтобы Джейн вы занялись сами. Я не умею обращаться с женщинами. Стоит мне заговорить с ними, как они начинают либо плакать, либо раздеваться. Джейн проделывает и то и другое сразу, а мне сейчас вынести это будет трудно. Договорились?