Как только подошли дозорные, матери поприветствовали их. Дар заметила, что многие матери прижимают к своей груди руки супругов и возлюбленных. Казалось, этим они более откровенно говорили сыновьям о своем желании, чем если бы дали волю словам. После этого и сыновья, и матери вели себя сдержанно. Когда подошел Ковок-ма, Дар повела себя как остальные матери. Прежде она всегда носила блузу и была не готова к вспышке желания, которую пробудило его прикосновение. Воздух наполнился дурманящим ароматом, все чувства Дар обострились. После того как Ковок-ма отнял руку, она утратила дар речи.

Ковок-ма улыбнулся.

— Даргу, приятно видеть тебя одетой как другие матери, — он протянул руку и нежно провел кончиками пальцев по щеке Дар, — ты все время была у меня в сердце.

Дар прижалась губами к руке Ковока и поцеловала ее.

— Пойдем туда, где мы сможем побыть одни, — сказала она.

И тут Дар услышала голос Мут-па:

— Сегодня Даргу войдет во тьму.

Ковок сразу отдернул руку и склонил голову.

— Прости, Мать. Я не знал.

Мут-па ушла, и Дар не успела спросить, что она имела в виду. Она спросила об этом у Ковока:

— Почему ты попросил прощения? Что еще за тьма?

Она хотела взять Ковока за руку, но он отстранился.

— Прости, Даргу, но мы должны держаться дальше друг от друга.

— Почему? Что случилось?

— Только матери могут входить во тьму. Эта тайна скрыта от сыновей. Этой ночью ты твада.

— Твада? — переспросила Дар, — что это значит?

— Неприкасаемая, — ответил Ковок-ма, отступая назад от Дар, — опасная.

И вновь Дар осталась одна, но на этот раз она решила, что должна что-то делать. Она разыскала Мут-па, почтительно поклонилась ей и дала волю своему отчаянию.

— Что ты сказала Ковоку? Почему я — твада?

Мут-па держалась непреклонно.

— Завтра сможешь быть со своим велазулом. Сегодня ночью — нет.

— Почему?

— Ты войдешь во тьму. Тебе нельзя есть и быть с сыном до возвращения.

Поведение Мут-па встревожило Дар, но она поняла, что у нее нет выбора, что она должна повиноваться.

— Что за тьма?

— Место, где приходят видения, — ответила Мут-па, — мы пойдем туда вместе. Сегодня ты будешь прислуживать на пиршестве. Позднее ты все поймешь.

В день Ба Нити никто ничего не ел до самого пиршества, а пиршество должно было начаться не раньше, чем тогда, когда последний свет дня покинет безлунное небо. Дар и так уже была голодна — и расстроилась из-за того, что нельзя будет поесть. Из-за голода она стала раздраженной и еще сильнее огорчилась, когда стало ясно, что сыновья нарочито избегают ее. Все знали, что она — твада, и даже матери держались от нее подальше. Единственное, что утешало Дар, так это то, что Мут-па тоже была твада.

Пиршество устроили под открытым небом. «Объятия Мут ла» обозначили кучами хвороста, которые позже должны были превратиться в кольцо костров. Весь клан собрался внутри кольца, все стали ждать наступления темноты. Внутри круга горел одинокий костер. Матери помешивали похлебку в большом котле, подвешенном над огнем. Когда ветер донес до Дар аромат готовящегося блюда, у нее побежали слюнки. Она села рядом с Мут-па, и они уподобились островку грусти посреди праздника. Дар поражалась тому, насколько открыто пары выказывали свою страсть. Дар было тяжело смотреть на это: она начинала думать о Ковоке.

Когда ночное небо наполнилось звездами, зажгли костры по кругу. Тогда Мут-па и Дар стали подавать еду. Когда они закончили работу, верховная мать увела Дар в сторону от круга света. Дар пошла за ней в темноту, не понимая, что делает и что ее ожидает. Они с Мут-па шли, пока не добрались до складки в скальной стене горного хребта. Свет звезд не проникал сюда, и здесь царила бы непроницаемая чернота, если бы не тусклый свет угольев догоревшего костра. Мут-па остановилась на краю тьмы и начала раздеваться.

— Сними одежду, — приказала она.

Когда Дар обнажилась, Мут-па взяла ее за руку и повела в темноту. Сначала Дар не видела ничего, кроме красноватого света угольев, и полагалась на Мут-па. Чем дальше она уходила во мрак, тем больше ее глаза к нему привыкали. Она видела, что свет угольев отражается от стен разлома в скале. То ли это было сделано руками орков, то ли так распорядилась природа, но вход в разлом напоминал по форме отверстие материнской утробы. У входа стояли два небольших медных котелка и маленькая деревянная миска. Мут-па подала Дар миску.