За падением Берлинской стены начинается падение «железного занавеса». Агенты влияния, проникшие в политику Союза, сбрасывают маски. Тайная встреча на Мальте Горбачева и Буша. Заокеанские кредиты и прочая «помощь заграницы». Неофициальная дата смерти сверхдержавы — 1 ноября 1990 года. ПАДЕНИЕ БЕРЛИНСКОЙ СТЕНЫ И ЖЕЛЕЗНОГО ЗАНАВЕСА

Терпкий аромат кофе приятно щекотал ноздри. Только здесь, в «нижнем» (т. е. полуподвальном) кафе Центрального дома журналистов в Москве умели варить изысканный кофе — на горячем песке. Точным движением руки бармен насыпал из шуршащего серебристого пакета в кофемолку шоколадные зерна, а затем чинно ставил маленькую медную кофеварку с затейливым арабским орнаментом на горячий песок, превращая ритуал варки кофе в шоу алхимика. Журналисты, забегающие в кафе-бар, считали вполне приличным ограничиться чашкой кофе по-восточному из белоснежной чашечки. Кофе был и ритуалом, и праздником вкуса, и поводом для беседы с коллегой по перу. Терпкий аромат напитка страны вечного лета царствовал в московском баре Дома журналиста на Никитском бульваре.

Ирис медленно смаковала кофе, разглядывая лениво вращающийся в полумраке серебряный шар, собранный из тысячи зеркальных осколков. Вспышки зеркального шара, пробегающие по серым стенам, украшенным замысловатой вычурной графикой, казалось, заставляли серые полотна ожить. Кафе едва открылось, Ирис пила кофе в гордом одиночестве. Впрочем, долго скучать ей не пришлось. В кафе-бар стремительно и бесшумно вошел высокий молодой брюнет в темно-сером костюме. Он приветствовал Ирис сдержанным кивком головы и вполголоса бросил бармену:

— Кофе с коньяком.

Бармен понимающе кивнул. По радио громко передавали новости. В Чехословакии развертывалась «бархатнаяреволюция», это был конец советского строя в стране, намечался раскол страны на Чехию и Словакию. Революция шла по отработанной «западной» схеме. Коммунисты лишились власти, а страну возглавил писатель-диссидент Вацлав Гавел (ему будет суждено стать первым президентом Чехии).

Забегая вперед, скажем, что, когда в 1991 году Эстония провозгласит свою независимость от СССР, в ней тоже в качестве первого демократического президента будет избран… местный писатель.

В Прибалтике обсуждалась экономическая независимость от СССР. И Верховный Совет СССР готовился принять закон «об экономической независимости Эстонии, Латвии и Литвы». Лучшие экономисты страны готовят программу поэтапного перехода к «рынку», которая получила уже условное название «Пятьсот дней». Но самое главное событие дня, развернулось, конечно же, в Берлине.

— Вот это да! — не выдержал внешне сдержанный бармен, и его рука, держащая на горячем песке турку, даже дрогнула, — Рухнула Берлинская стена! Неслыханное дело! Что будет дальше, а?

Роберт неопределенно пожал плечами.

— Я полагаю, теперь с Берлинской стеной не только советская Европа рухнет, но и весь Союз! Жаль, если наша страна развалится. — Бармен вновь включил кофемолку. — Вон, прибалты уже ратуют за отделение от Союза! Горби — бесхребетный политик. Где политическая воля?

— Откровенно говоря, мне на это наплевать, — цинично процедил сквозь зубы Роберт, подсаживаясь со своей чашкой к Ирис. Он думал, что сказал это тихо, но бармен расслышал его слова, несмотря на шум кофемолки, и от услышанного бармена передернуло.

— Вот и Горби — все равно! Как и вам, журналистам! Что за циничная пресса пошла? Всем на все наплевать! Вот что с нами сделала американская культура потребления. А что у этих американцев есть? Комиксы? Мюзиклы? Вот и вся их культура!

Роберт молча смотрел на гнев бармена, предпочитая не прерывать его монолог. Тем более он не спешил его разочаровывать в том, что не является «прессой». От кофе поднимался пряный терпкий аромат.

— Телевизоры появились в продаже импортные, видеомагнитофоны, бритвы одноразовые… За безделушки мы готовы сдать страну! — бармен не унимался. — Император Петр Первый двадцать лет угрохал на завоевание выхода к Балтике… Двадцать лет! Шутка ли, сколько длилась Северная война! Балтийское море — наш стратегический ресурс. А тут все отменяется… одним росчерком пера…

Но Роберт уже не слушал, что там за своей кофемолкой болтает бармен. Его внимание всецело было поглощено сидящей напротив Ирис.

— Падение Берлинской стены, спустя всего пару дней после очередной годовщины Октябрьской революции, это блестящий информационный повод собрать на пресс-конференции всю московскую «тусовку» журналистов. Но нам вовсе не нужно количество. Нам нужно качество. И наше мероприятие — для избранных. Только для серьезных аналитиков. Для думающих журналистов. В их числе и ты, Ирис.