В переговорах ПО РАЗОРУЖЕНИЮ, Буш начал с вопросов химического оружия и предложил к приезду Горбачева в Вашингтон летом 1990 г. подготовить и подписать там договор о сокращении имеющихся запасов на 20 %, тем более что еще Конвенция ООН от 1972 г. призывает уничтожить все запасы химического и биологического оружия на земле. Кроме того, Д. Буш сказал, что химическое оружие является частью экологической проблемы, которая сегодня остро стоит перед человечеством. К тому же экология — это тема, выходящая за рамки секретности. Тут нужна публичность. Он рассказал о работе, которая по поручению администрации президента США ведется по экологическим проблемам, и пригласил Горбачева действовать «вместе», имея в виду глобальный характер проблемы. «Проблемы ЭКОЛОГИИ, — подчеркнул Буш, — приобрели такой масштаб, что встал вопрос о выживании человечества». Горбачев ответил, что «экология — это очень интересная и заслуживающая отдельного внимания тема».

К этому, забегая вперед, следует добавить, что уже в 1993 г. экс-президент СССР М. Горбачев прочно вошел в состав руководства международного Зеленого Креста и полностью переключился с политики на экологию, проживая в США больше, чем в России. В 2008 г. в Москве презентовалась книжка М. Горбачева «Мой манифест Земле», на обложке которой Михаил Сергеевич с улыбкой держит на руках… коалу. Закономерный вопрос, на чьи деньги была напечатана и издана эта книга, уж не на средства ли тех самых «экологов» при администрации президента США?

Но вернемся к ВСТРЕЧЕ НА МАЛЬТЕ.

Буш попросил Горбачева РАССЕКРЕТИТЬ И ОПУБЛИКОВАТЬ В ГАЗЕТАХ РЕАЛЬНЫЕ ДАННЫЕ О СОВЕТСКОМ ВОЕННОМ БЮДЖЕТЕ — «с целью укрепления взаимного доверия». Горбачев ответил, что уже задолго до «Мальты» он не раз ставил этот вопрос на Политбюро: надо снять нелепость, над которой потешалась западная пропаганда, — как это Советам удается держать равенство своих вооруженных сил с американскими, имея военный бюджет в пять раз меньше, чем США?! Буш кивнул, да, ставка на силу, на военное превосходство и связанная с этим гонка вооружений себя не оправдали. Нужно взаимное доверие. Горбачев сказал, что Союз уже перешел с позиции конфронтации на миротворческую. Однако он не увидел в недавней Брюссельской декларации никаких подвижек в стратегической доктрине НАТО, принятой 20 лет назад… И добавил, что с конца 50-х годов и по сей день СССР буквально окольцован сетью военных баз НАТО. Горбачев передал Бушу карту, где, по данным советской разведки, обозначены пункты «военного окружения СССР». Буш обещал проверить данные, обозначенные на карте. Договорились о том, что министры и эксперты проработают все вопросы взаимосвязи между будущим договором об СНВ и Договором по ПРО 1972 г., развяжут узлы в правилах зачета тяжелых бомбардировщиков и стратегических ракет воздушного базирования, сбалансируют число боеголовок на борту каждого самолета, разберутся с проблемами тактического ядерного оружия.

Затем Буш перешел к «протоколу». Договорились об официальном визите Горбачева в Вашингтон на июнь 1990 г. Условились о графике регулярных встреч министров иностранных дел. В этом графике ведущую роль приобрели ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ.

Буш сказал, что США будут готовы к заключению нового торгового договора с Россией, как только Союз примет закон «о въезде и выезде». Буш пообещал отменить поправки Стивенсона и Бэрда, запрещавшие предоставление кредитов Советскому Союзу. И попросил передать советским экспертам документ, содержащий соображения США относительно «ряда серьезных международных проектов в области финансов, статистики, функционирования рынка и т. д.». Горбачев внимательно слушал экономические соображения Буша. «Уже создана, — отметил американский президент, — советско-американская рабочая группа по проблемам инвестиций, и США будут приветствовать, если она быстро договорится о гарантиях капиталовложений».

Свой «ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ПАКЕТ» Буш сопроводил примечательным комментарием. «Эти меры отнюдь не направлены на то, чтобы продемонстрировать американское превосходство… Мы стремились составить наши предложения таким образом, чтобы не создавалось впечатления, будто Америка «спасает» Советский Союз. Мы говорим не о программе помощи, а о программе сотрудничества». Помощник генсека А. Черняев вспоминает: «И в самом деле, это, к нашему изумлению, была никакая не декларация, а совершенно конкретная — по пунктам и проблемам, с раскладкой схем финансирования, — ПРОГРАММА».

Шумным оживлением закончился этот раунд встречи на Мальте. Горбачев пригласил всех на ланч и начал энергично рассказывать о перестройке. Американцы, отложив ножи и вилки, бросились «учить», как лучше и быстрее осуществить реформу экономики. Особенно горяч был — в несвойственной ему обычно манере, госсекретарь Дж. Бейкер, бывший министр финансов, экономист и юрист по образованию. Он сыпал примерами из собственного опыта, из европейского. Буш настаивал на открытии валютного коридора в Союзе, на введении в обращение американского доллара, как и во всем мире. Американцы убеждали, что надо быстрее решать вопрос с ценами («Вы уже опоздали!»), открывать простор реальному рынку, налаживать банковскую, налоговую систему и т. п. Горбачев отбивался, доказывая им, что рынок по-американски и рынок по-русски — это все-таки «две большие разницы», с учетом того, откуда и куда мы идем, и какая мы страна, что мы испытали за XX век. Американцы продолжали ему разъяснять «АБСОЛЮТНЫЕ» ЗАКОНЫ РЫНКА.

«Как жаль, — вспоминает бессменный и верный помощник Горбачева, Анатолий Черняев, — что на этом ланче не было других членов советского Политбюро, которые так и не научились воспринимать западных деятелей, подобных Рейгану, Бушу, Шуль-цу, Бейкеру, Колю, Тэтчер и т. д. как нормальных здравомыслящих людей и по-человечески совсем даже не плохих. На Мальте мы все подружились».

СЕРЕБРЯНЫЙ КОНКВИСТАДОР ЗАВОЕВЫВАЕТ НОВЫЕ ПРОСТОРЫ

Луна исчезла в пелене серых облаков. Шторм усиливался. Президент Буш разглядывал из иллюминатора «Белкнапа» накатывающие и разбивающиеся об стальную обшивку корабля валы. Шум и грохот волн нарастал. Словно на полотнах Иеро-нима Босха или Ивана Айвазовского, море швыряло стальные корабли, как ореховые скорлупки, из стороны в сторону. Нежный серебристый поток, льющийся из перламутровой раковины луны, исчез, и море на сотни миль в округе стало чугунно-стальным, суровым и мрачным. Буш курил дорогую гавайскую сигару с тяжелым пряным ароматом, с любопытством наблюдая, как в большую серебряную пепельницу падают серые столбики горячего пепла. Дым от сигары всплывал неровными кольцами к потолку. Такие же сигары любил курить директор разведки, американец англо-ирландских кровей, Уильям Кейси. Старика давно уже не было в живых. Джордж Буш грустно усмехнулся, вспоминая последний с ним разговор, и, подняв глаза к белому потолку каюты, отложил сигару на край массивной пепельницы. Волны продолжали безжалостно биться о ватерлинию, захлестывать палубу, налетать разъяренными валами на нос и корму, разлетаясь во все стороны миллионами тяжелых свинцовых капель. И таким же тяжелым, свинцовым, густым, вязким казался и грозовой воздух, и внутри, и снаружи корабля дышать было тяжело. Сигара погасла. Буш притушил окурок о край пепельницы. Он достал из внутреннего кармана пиджака небольшое кожаное портмоне, и щелчком раскрыл его.