— В этом-то все и дело… — Волгин недвусмысленно скрестил руки на груди, — В мусульманских странах все держится на семейном сообществе, клане, тейпе… извечная клановая борьба. И сейчас, с грядущим распадом Союза она обостряется…

— Союз распадется? — Ольга сделала круглые глаза. — Откуда ты знаешь, или в тебе пробудился талант ясновидца?

— Это слишком очевидно. Ольга усмехнулась.

— Что ж, если Союз распадется, какое нам до этого дело? Ведь дом из розового мрамора все равно останется в собственности семьи Армена… Нашей с ним семьи…

«Еще бы! — подумал Игорь. — Она ничего не боится!»

И никогда ничего не боялась, он помнил ее уверенную улыбку, когда они познакомились на студенческом балу… Она гордо идет по жизни, улыбаясь подобно Медузе Горгоне. Что ей любовь, страсть, треволнения духа, — всего лишь несколько зыбких иероглифов на песке времени!»

— Чаю, кофе? Чем тебя угостить на прощанье, Ольга?

— Если можно, коньяк. В Армении я пристрастилась к хорошему коньяку… Пациенты Армена задаривают элитным коньяком—Чтоб он подобрал получше палату или там особое лечение… несут коньяк целыми ящиками…

— Ах, вот оно что! — Волгин открыл дверцу деревянного бара. — У меня, извини, только французский…

— Сойдет! Да, сегодня знаешь, какая дата-то? День землетрясения в Спитаке. И день моего знакомства с Арменом.

— Будем пить за землетрясение или за ваше знакомство?

— Глупый вопрос. За нашу предстоящую свадьбу с Арменом! На ней будет вся его родня. Человек триста… Будет его кузен, очень влиятельный чиновник. Он заведует нефтью…

— А! Понимаю. Сфера твоих профессиональных интересов…

— Какая чушь, Игорь! — Она залпом выпила свой коньяк и зашуршала оберткой шоколадки. — У меня сейчас совсем другие интересы, не то что были в Москве. Я даже слышать не хочу о чертежах нефтепроводов! Это слишком мелко. Мне интересна политика. Скоро мы станем суверенным государством! Абсолютно независимым от Москвы! Мы не будем ни в чем отчитываться перед центром! Ни за одну монету потраченных в республике денег!

— Это самое главное.

— Еще бы! Никакого контроля из центра, никакого тоталитаризма и «руки Москвы»! И потому армянская политическая и деловая элита активно берет власть в свои руки… каждый день на счету… И я… тоже хочу в этом поучаствовать. Как пресс-секретарь кузена моего мужа. Почему бы и нет?

— Да, почему бы и нет? Я уверен, Ольга, что в новой семье ты добьешься многого. Ты прославишься как первая леди Еревана! Я уверен, что у тебя, Ольга, все получится!

— Не иронизируй… — Она отломила еще кусок шоколадки. — Но я знаю и чувствую: мы — на пороге нового мира, новой реальности. И — новой жизни. И я ничего не могу с собой поделать, Игорь, меня словно что-то подталкивает… какая-то неведомая сила гонит меня вперед, шаг за шагом, будто я что-то упускаю очень важное. И я ловлю это неуловимое, словно прилетевшую из заморских стран чудесную бабочку, я хочу схватить и поймать неосязаемый шанс стать счастливой…

— Я думал, ты уже вполне счастлива…

— Извини. Я не могу себя вести иначе. Я счастлива, только когда ощущаю себя победительницей. И я хочу взять реванш за все те годы, когда была простым инженером и домохозяйкой…

«Я потерял ее, — подумал Игорь Волгин, — потерял навсегда. Нельзя больше надеяться, что она просто однажды ошиблась, и искренне влюбилась в армянского врача, восхищенная его даром Асклепия, или же влюбилась в его роскошный розовый дом на берегу Севана… Нет, она уже не вернется. Вот он, кризис сорокалетия! Погруженная в свои иллюзии, она будет раз за разом бежать за своей мечтой — однажды проснуться знаменитой и влиятельной женщиной, вхожей в политическую элиту страны. Но наступит день, и она поймет, что все это — просто разыгравшееся воображение, замутившее рассудок. Но будет уже поздно. Уже сейчас невозможно склеить семью, которую она разбила своими собственными руками!»

Игорь сделал еще глоток коньяка.

— Ольга, я рад, что ты так хорошо сумела устроить себе новую жизнь… Вот только зачем ты продолжаешь цепляться за прошлое? У тебя уже есть дом из розового мрамора. Зачем тебе еще часть нашей московской квартиры?

— Мне чужого, Игорь, не надо. Но своего я не отдам.

— Подумай о своей дочери, Ирис. Ей тоже надо где-то жить. Она, конечно, пытается брать с тебя пример… но у нее это плохо получается…

— А кстати, как дела у Ирис? Чем она сейчас занимается?

«Как она холодно и отстраненно отзывается о собственной дочери! — подумал Игорь. — Просто удивительно, как людей меняет время!»

— Работает в научном институте, ассистентом. Иногда что-то пишет в газеты. Но замуж не собирается. Один ее поклонник оказался предателем, другой — циником и мерзавцем… Ирис, кажется окончательно разочаровалась в мужчинах.

— Ничего. За черной полосой всегда наступает светлая. Ирис — умная и привлекательная и когда-нибудь найдет свое счастье…

«Она уже не смотрит в мою сторону прежними влюбленными глазами, — с горечью подумал Игорь, — у нее началась новая жизнь… Вторая молодость. Она хочет взят реванш за всю свою не сложившуюся в Москве карьеру? Грустный самообман воспаленного мозга! Неумолимая безнадежно грустная химия угасающих гормонов… Теперь вся ее жизнь — там, в далеком высокогорном мире… В новой политической реальности, в новом государстве, которое вот-вот будет создано на обломках Союза. Что ж, этому невозможно препятствовать!»