Еще пять лет назад все было иначе, но этот «юбилейный» фильм «перестройка» и «гласность» сделали совершенно непохожим на более ранние телеверсии о «шпионе века». Неожиданные кадры рассекреченной хроники, интервью с американскими военными… с комментаторами из Великобритании… Немыслимое дело! И это врезалось в память. Зацепило самой идеей «относительности предательства» — основным лейтмотивом фильма?

С одной стороны, как утверждали журналисты, Пеньковский, конечно, выглядел предателем, так как передавал информацию на Запад. Но, с другой стороны, ценность этой информации могла быть и преувеличена, ради показательного-то процесса! Вспомним, как на Л. Берию «хрущевские чекисты» навесили безумные ярлыки, что он «английский и японский шпион», ничего общего не имеющие с реальностью — лишь бы побыстрее расстрелять такого сильного лидера, как Берия, который мог составить кое-кому конкуренцию в борьбе за высшую власть в стране. Возможно, и в истории с Пеньковским на Лубянке в 1963 году так же поторопились. Ведь Пеньковский был настоящим МИРОТВОРЦЕМ, спасшим мир от ядерной катастрофы! Разве не он обратил на себя внимание самого американского президента Кеннеди во время Карибского кризиса? И Пеньковский вместо расстрела, возможно, сейчас получил бы Нобелевскую премию! В качестве аргументации своей парадоксальной версии «демократические» журналисты привели следующие факты:

НАША СПРАВКА

Самое подозрительное в истории с О.В. Пеньковским — это дата и обстоятельства его ареста. Шпиона полагается брать с поличным, на выемке из тайника или встрече со связником. Пеньковского арестовали в его квартире. Без всякого повода и предлога. Произошло это 22 октября 1962 года, в самый разгар Кубинского ракетного кризиса. Тремя днями прежде ЦРУ представило президенту Кеннеди полученные самолетом-шпионом U-2 снимки сооружавшихся на Кубе пусковых ракетных установок. Благодаря материалам Пеньковского специалисты определили тип ракет и пришли к выводу, что монтаж займет еще несколько месяцев. С этого момента Кеннеди занял жесткую позицию. Хрущев менее чем через сутки пошел на попятную, написал свое знаменитое письмо Кеннеди, в котором говорил, что только сумасшедший или самоубийца желает уничтожения США, и, в конце концов, вывез советские ракеты с Кубы.

Конечно, ракеты эти появились на Кубе не на пустом месте — это был симметричный ответ Союза на размещение американских ракет в Турции. Но на тот момент о предыстории и о Турции все забыли и говорили лишь об угрозе всему человечеству и Земле взлететь на воздух от ядерного взрыва. И суть конфликта видели именно в Кубе.

И, самое главное — это то, что информация Пеньковского повлекла за собой переосмысление масштабов советской угрозы: Кеннеди пришел в Белый дом с обещанием ликвидировать «ракетный разрыв»; материалы Пеньковского показали, что разрыв и впрямь существует, но не в пользу СССР, а в пользу США. Арест Пеньковского был, таким образом, способом убедить Вашингтон в том, что переданная им информация правдива. К этой версии подбираются мелкие детали, как будто свидетельствующие о том, что Пеньковский действовал дерзко, совершенно не опасаясь разоблачения. Далее следуют обычные в таких случаях рассуждения о том, кто кого перемудрил и не Москва ли, в конечном счете, переиграла Вашингтон, у которого на руках были все козыри. Ведь усыпив американцев при помощи Пеньковского, Советский Союз все-таки добился ракетно-ядерного паритета? Да, добился. Так, Пеньковский был всего лишь пешкой в руках спецслужб, которые решили его использовать «втемную» и устроили скандал с разоблачением шпиона именно тогда, когда Союз влетел в серьезный ядерный конфликт с США.

* * *

Эдуард Шеварднадзе был рад ступить на родную землю. «Как все-таки время поменяло людей и их установки!» — подумал он. И даже фильмы… Перестройка… Переоценка ценностей… История переписывается, и предатели становятся героями… Если так дело и дальше пойдет, то скоро и Иуду журналисты сделают героем…

Эдуард Амвросиевич был рад оказаться на земле, где прошло его детство. Свободолюбивая Грузия, страна синих гор и лазурного неба. Как он соскучился по этим гордым, упирающимся в небесный ультрамарин, остроконечным вершинам, по стремительному потоку хрустальных водопадов обжигающе-ледяной воды, сбегающей с гор! Как давно он не видел изумрудно-янтарные виноградники, напитавшиеся живительными лучами горячего южного солнца, и не вдыхал пряный аромат можжевеловой рощицы, мягким пледом прикрывающей старые серые скалы! Все последние годы, начиная с 1985 года, когда Михаил Горбачев взял его в свою команду и назначил на пост министра иностранных дел вместо Андрея Громыко, он целыми годами жил в Москве и в Грузии почти не появлялся.

Здесь, в грузинском высокогорье, дышалось необыкновенно легко и радостно. И даже вечером, когда склоны древних гор покрываются сизым влажным туманом и черно-зеленые как турмалин кипарисы тонут в их молочной пелене, словно стройные девушки, окутанные прозрачным летучим голубым шифоном, тебя не покидает светлое настроение и бодрость духа.

Самолет обогнал солнце, и, когда Москва уже погрузилась в глубокий сон, в Грузии еще был теплый и живой вечер. Где-то в глубине горного ущелья, в старинной мусульманской мечети, сложенной из желтовато-серых каменных плит, началась служба. Пение монахов разливалось далеко в округе.

На свою родину, в Грузию, Шеварднадзе приезжал урывками и ненадолго. И сейчас его визит ограничивался считаными днями. Он прилетел обсуждать тему суверенитета Грузии… но почему-то его мысли витали далеко… и возвращались вновь и в вновь к вопросу, почему легендарному дипломату МИД Андрею Громыко, чей голос сыграл решающую роль в назначении Горбачева на высший пост в стране, сам Горбачев ответил такой неблагодарностью? Почему Горбачев после этого… выбросил Громыко из МИД и предпочел легендарному дипломату, «мистеру Нет», простого грузинского «милиционера», то есть его, Эдуарда Шеварднадзе? Почему Горбачева не устраивал на посту главы МИД «мистер Нет», как американцы называли Громыко, человек, вошедший в историю Союза переговорами на высшем уровне времен Сталина и Хрущева? Видимо, Горбачеву нужен был «МИСТЕР ДА». «Пятнистый Миша» решил задружиться с Западом. И ему нужнее был более гибкий и сговорчивый человек, с помощью которого он намерен был покончить с «холодной войной». И в этой роли он видел именно его, Шеварднадзе.

Шеварднадзе бросил взгляд со скалы. Под ним шумела знаменитая, полноводная Арагва, воспетая в строках Пушкина: «На холмах Грузии лежит ночная мгла, шумит Арагва предо мною… Мне грустно и легко…». В самом деле, белыми барашками пенилась холодная высокогорная река. Шеварднадзе подумал о том, что, если бы они с Михаилом Горбачевым не пошли на уступки американцам, «холодная война» продолжалась бы до сих пор. Он вспомнил, как все начиналось…

Вначале встреча на высшем уровне в Женеве. Потом — в Рейкьявике. Но и в 1985 и в 1986 году переговоры заходят в тупик. Шеварднадзе говорит с Госсекретарем США, Д. Шульцем, настаивая на том, чтобы во время реализации договора по ракетам средней и меньшей дальности ни США, ни Союз не выходили из договора по ПРО.

Почему это важно? Да потому, что договор по ПРО (противоракетной обороне) сам по себе противоречит американской программе СОИ, и, пока этот договор существует, «Звездные войны» оказываются вне закона! Называются разные сроки. Шульц ограничивает договор по ПРО пятью годами, Шеварднадзе — десятью годами. Страсти накаляются, стороны расходятся ни с чем. В своих мемуарах президент Рейган даже потом напишет, что «из-за договора по ПРО русские едва не угробили на корню мою Стратегическую оборонную инициативу».