– Я так и знала! – вздохнула Салли, отодвигая опустевшую тарелку.

Они с Джин, как обычно во время перерыва, сидели за ланчем в итальянском кафе «Беллиссимо».

– Брось, – нахмурилась Джин. – Как ты могла знать? Для меня самой все это в какой-то степени неожиданность.

– Ну, я не говорю, что знала точно, – поправилась Салли. – Но что-то такое чувствовала.

– Интересно что? – хмыкнула Джин.

– Милая моя, ты уже с месяц рассказываешь о том, что недовольна своей жизнью. Поневоле возникает ощущение, будто ты сама себя уговариваешь сделать наконец… э-э… какой-то решительный шаг.

– Сделать какую-нибудь глупость, ты хотела сказать?

Салли усмехнулась.

– Заметь, не я произнесла это слово.

– Но подумала именно так.

– Какая разница, что я подумала? – вздохнула Салли. – Важно другое: правильно ли ты поступаешь?

– Правильно, – ответила Джин без малейшей запинки. – И не только я, Энди тоже. В данный момент это единственный вопрос, по которому мы имеем одинаковую точку зрения. Как выяснилось, в последнее время ни один из нас не был счастлив, просто мы не решались друг другу об этом сказать. Я не хотела причинить боль Энди, а он – мне.

Салли задумчиво покачала головой.

– Тебе самой не странно, что вы так заботитесь друг о друге накануне развода? Как правило, в подобных ситуациях супруги ведут себя иначе.

– Потому что мы не разводимся, – спокойно пояснила Джин.

Салли удивленно уставилась на нее.

– Что-то я не пойму… Может, я ослышалась? Разве не ты несколько минут назад сказала, что вы с Энди решили развестись?

– Да, – кивнула Джин, – я так сказала, но лишь для того, чтобы было проще объяснить происходящее.

– Проще? – вновь усмехнулась Салли. – Да ты меня вконец запутала! Теперь я уже не понимаю, разводитесь вы или нет.

– Пока нет. – Джин тоже не понимала, но другого: почему нужно делать на этом акцент? – Мы поживем немного врозь, потом начнем формальную процедуру расторжения брака. Кстати, пока о нашем решении разойтись никто не знает, кроме моей матери. Ты первая, кому я это говорю, поэтому пока придержи информацию при себе, ладно?

Салли нахмурилась.

– У меня нет особого желания обсуждать твою жизнь с кем бы то ни было. Зато, если не возражаешь, есть вопрос.

– Конечно, – пожала плечами Джин. – Спрашивай.

– Ведь у вас есть Тим, почему же ты сказала, что о разводе не знает никто, кроме твоей матери?

Джин отвела взгляд.

– Что? – удивилась пристально наблюдавшая за ней Салли. – Вы ничего не сказали Тиму? Боже правый!

Вздохнув, Джин произнесла:

– Конечно, Тим вправе знать о том, что его мама и папа разводятся. В конце концов, к нему это имеет самое непосредственное отношение. – Она нервно потерла висок. – Но если бы ты знала, как трудно это сделать!

Салли повела бровью.

– Догадываюсь. Но представь, что будет с Тимом, если новость о разводе родителей ему сообщит кто-нибудь посторонний.

Или он узнает от чужого человека, что мы с Энди вообще не являемся его родителями, пронеслось в мозгу Джин, и она внутренне содрогнулась.

– Что, задумалась? – негромко спросила Салли. – То-то!

Джин мрачно кивнула.

– Твоя правда, нужно как можно скорее рассказать обо всем Тиму.

Когда Энди наконец вывел свой «вольво» на шоссе, ведущее из Скрантона домой, в юго-восточные пригороды, было уже довольно поздно.

Он мог бы оказаться на этой трассе гораздо раньше, если бы после работы не отправился подвозить домой свою помощницу, медсестру Риту Маккей.

В последнее время Энди беседовал с Ритой чаще, чем с Джин. Правда, именно о Джин они и разговаривали. Так было и в этот раз, пока Энди вел «вольво» на Голдсмит-стрит, где жила Рита.

– Значит, все-таки разводитесь? – с плохо скрываемым любопытством произнесла та.

Энди повернулся к ней и немного растерянно улыбнулся.

– Сам еще не привык к этой мысли. Тем не менее мы уже все обсудили – к счастью, без слез и бурного выяснения отношений – и пришли к выводу, что так будет лучше для нас обоих. Единственное, что беспокоит и Джин, и меня, это реакция нашего сына, Тима.

– Он плохо воспринял новость?

– Нет, Тим не…

– Неужели ему безразлично? – удивилась Рита. – Даже не верится. Если бы мне было восемь лет и я узнала, что мои папа и мама больше не будут жить вместе, то…

– Нет-нет, Тим просто…

Однако Рита не слушала.

– …я бы, наверное, с ума сошла от отчаяния. А если бы вдобавок мне сказали, что мои родители на самом деле не имеют к моему появлению на свет никакого отношения, то… – Она вдруг осеклась, сообразив, что брякнула нечто неподобающее. – Ой, извини! Не нужно было это говорить… Ты и без моей болтовни, наверное, сам не свой.