Шрифт:
— Не знаю, — сухо ответил Джереми. — Вероятно, пробуду здесь несколько дней.
Поскольку он глядел в другую сторону, то не видел, как Розалинда заулыбалась и как засверкали ее голубые глаза.
— О, я рада, — пробормотала она. — И мисс Мэгги тоже будет счастлива. Я давеча спрашивала ее у лавки, когда она увидится с вашей светлостью. А она сказала, что не знает, но вы так давно не виделись, что, пожалуй, теперь и не узнаете друг друга.
Молодой человек лишь вежливо кивал, но, видимо, Розалинду это вполне удовлетворило, и она торопливо удалилась. Едва девушка отошла на достаточное расстояние и уже не могла их услышать, Джереми оторвался от созерцания повозки за окном и устремил взгляд на дядю.
— Видите, — произнес он, — на меня охотятся даже в местной таверне. Куда бы я ни пошел, мне нужно быть настороже, чтобы не поймали.
— Розалинду Мерфи вряд ли можно отнести к охотницам за твоим состоянием, Джерри, — заметил лорд Эдвард. — Она искренне интересуется твоими делами.
— Не моими делами, а моим кошельком.
— Нет, твоей персоной, — засмеялся дядя. — Ты ей понравился. Что в этом плохого?
— Да не меня она хочет. Ей нравятся мои деньги и проклятый титул! Любая женщина, узнав, что я герцог, начинает лепетать: «Ваша светлость то, да ваша светлость се!» Все они мечтают о том дне, когда смогут подписаться «герцогиня Ролингз». Я читаю это в их глазах. Они сразу воображают себя с тиарой на голове и горностаем на плечах.
— То, что ты видишь в их глазах, Джерри, это вожделение, которое относится вовсе не к твоему титулу. — Лорд Эдвард безуспешно пытался удержать смех. — Взгляни на себя в зеркало, Джерри. Ты можешь представлять себя хилым мальчишкой, каким был в десять лет, но Розалинда видит только высокого молодого здоровяка, темноволосого, светлоглазого, с белозубой улыбкой…
— Едва ли Розалинда Мерфи заметила мои зубы, — смущенно буркнул Джереми.
— Может, и нет, — засмеялся лорд Эдвард. — Но все равно ты великолепный образец мужчины и вряд ли рассчитываешь, что женщины на это не откликнутся. Поэтому не отметай их интерес как чисто корыстный.
— Ну, герцогский титул не облегчает подобное… подобные… Господи, я не могу даже жениться на ком захочу. Я обязан жениться на женщине, которая может стать достойной герцогиней.
— Верно, хотя из этого не следует, что нельзя обрести счастье в браке с женщиной, которая станет достойной герцогиней. Мне же это удалось.
— Жаль, что мой отец не оказался столь же разборчивым. Из двух сестер он умудрился выбрать ту, из-за которой и погиб.
Лорд Эдвард неловко откашлялся.
— Но ведь Пиджин было всего десять лет, когда Джон познакомился с твоей матерью, так что вряд ли у него был выбор. — И совсем другим тоном добавил: — Не рассказывай тете, почему тебя отправили домой на этот раз, Джерри.
— Я бы и сам не хотел, чтобы тетя Пиджин узнала мою историю, но ей и без того станет известно. Вероятно, это попадет в газеты.
— Наверняка, — кивнул лорд Эдвард. — Однако совсем другое дело, если ты явишься и сам признаешься. Лишь тогда она поверит, что ты способен убить.
— Да, — усмехнулся Джереми. — Я же тот мальчик, который после первой охоты рыдал несколько часов, ему было жалко лису.
— Не так уж долго ты рыдал. Но ты прав, трудно примирить то, каким ты был и каким стал.
— И каким же, дядя?
— А это зависит от тебя. Кем ты хочешь стать, Джерри?
— Только не герцогом, — сразу откликнулся тот.
— Это невозможно, — покачал головой лорд Эдвард.
Кивнув, Джереми стал молча подниматься из-за стола, и дядя удивленно посмотрел на него:
— Куда ты собрался?
— К дьяволу.
— А-а, — протянул лорд Эдвард и поднял кружку, словно тост в честь отбывающего племянника. — Тогда будь дома к обеду.
Глава 2
— О, Мэгги! — воскликнула леди Ролингз, отбрасывая бумагу. — О-о, какая прелесть!
Мэгги Герберт скептически наморщила веснушчатый носик, разглядывая из-за ее спины картину. «Слишком много зеленого, — решила она. — Точно. Фон чересчур зеленый». Пока Мэгги внимательно изучала свое полотно, бело-розовый цветок слетел с нависшей ветки и уселся, словно бабочка, на свежевысохшую краску. Мэгги сочла нежный лепесток явным украшением, но Пиджин нетерпеливо смахнула его.
— Прямо не дождусь, когда покажу его Эдварду, — заявила она, любуясь картиной. — Он глазам своим не поверит! На мой взгляд, ни один портрет наших детей не передает так верно их характеров…
— Правда? — недоверчиво спросила Мэгги.
Как она ни вглядывалась, но воспринять в целом картину, так восхищавшую Пиджин, не смогла, видя лишь ряд цветных образов и пятен, нанесенных ею днем ранее. Все-таки с зеленью перебор.
— Да, да, — уверяла ее мать семейства. — Ты словно души их сумела уловить.
— Вряд ли! — засмеялась Мэгги. — Если бы мне это удалось, Лиззи выглядела бы иначе. А тут она кроткий ангел… Чересчур милый.
— Что ты хочешь этим сказать? — Пиджин любовалась маленьким полотном шесть на шесть дюймов, держа его на вытянутых руках. — Лиззи выглядит прелестно. И Джон тоже. А как мило надула губки Мэри! А подбородок Алистера! Ты передала его в точности! Знаешь, кое-кто называет его упрямым, а он просто решительный, вот и все.