— Конечно, согласен. — Он поднялся. И оказался просто гигантом.

— Отлично, — сказала Вика. — Лидия Максимовна, впишите: Алексей Романов. Это наш новый начальник службы безопасности. Я подпишу.

— Конечно. — Лидия Максимовна ничего не понимала. Она лишь безупречно выполняла свои обязанности и чувствовала, что происходит что-то… очень хорошее.

— А теперь нам надо пройти, — сказала Вика.

— Разумеется. — Рядом с Алексеем Романовым прежний начальник службы безопасности выглядел просто карликом. И Алексей Романов был вооружен. — Посторонитесь, — произнес он ровным голосом.

— Сынок, я тебя…

— И не называй меня сынком. Не надо.

Болек сделал к ним шаг. И тогда мгновенно между ним и Викой вырос тот парень в солнцезащитных очках, что был с Лютым. Болек никогда не ожидал, что люди могут двигаться так быстро. Этот парень чуть оттянул свой летний пиджак.

Правая рука его покоилась на подплечной кобуре.

— Даже и не думай, — сказал он. — Все уже.

И он указал кивком на лестницу, широкую лестницу, ведущую в головной офис «Континента». Сейчас по ней поднималась группа людей в камуфляже.

Несколько человек были в штатском.

— Думаю, ребята, теперь уже не до глупостей.

Болек обернулся и посмотрел на Лелека. Тот покачал головой, неожиданная догадка осенила его.

— Нищий? — проговорил Лелек, глядя на Стилета.

— Тебе виднее.

— Идем, Вика, — проговорил Лютый. — Потом обернулся к Лелеку:

— А ты не называй его нищим. Тоже — не надо.

Они прошли сквозь двери.

— Вика, простите, — позвал ее Алексей Романов, — можно вопрос? Откуда вы знаете мое имя? — произнес он чуть смущенно.

Вика улыбнулась. Ее голос зазвучал непривычно низко.

— Не было у меня никакой амнезии, Алеша, — сказала она, — никогда не было.

Лидия Максимовна сделала к ней шаг, протянула ей листки с приказами:

— Вот. Все сделано.

— Не совсем, — возразила Вика. — Порвите к чертовой матери это уведомление о сокращении. Действительно — все уже.

Лидия Максимовна бросила на Вику быстрый взгляд. Ее ресницы чуть задрожали, Вика смотрела ей прямо в глаза, и это, быть может, продолжалось всего лишь мгновение. Потом Лидия Максимовна широко улыбнулась и негромко проговорила:

— Добро пожаловать, девочка. С возвращением.

Вика кивнула, улыбнулась в ответ.

— Ну что, пойдемте наводить там у нас порядок? — произнесла она.

Когда появилась Вика, шум начал стихать. Вика прошла на свое место за столом с микрофонами, и Петр Виноградов галантно привстал, пододвинув ей стул.

Они сели рядом. Хотя в душе Петра Виноградова все ликовало, он выглядел абсолютно серьезным. Вика пару раз ударила пальцем по микрофону, потом сказала:

— Мне кажется, и так будет слышно.

В этот же момент к генералу Евгению Петровичу Родионову, сидевшему в дальнем углу, дабы не привлекать ненужного внимания, подошел пожилой, чуть сгорбленный мужчина с длинными седыми волосами. Он опирался на трость с массивной деревянной ручкой, присел рядышком, наклонился к Родионову:

— Она сейчас расскажет такую сумасшедшую историю…

Родионов вздрогнул, изумленно посмотрел на своего соседа; на его губах появилась еле заметная усмешка, и он негромко проговорил:

— Плохо выглядишь, сынок.

— Все же лучше, чем бы вам хотелось, — усмехнулся Санчес.

— Это правда, — просто сказал Родионов. — Где они?

— Подождем.

— Чего нам ждать? Где они?! Я сделал все, о чем договорились.

— Сейчас появятся. Вон, уже идут.

Открылась боковая дверь, Родионов увидел свою семью, и у него отлегло от сердца.

«Живы, — подумал он, — все остальное не важно».

Их сопровождал какой-то человек в солнечных очках, настолько пижонских, что он походил на парня с какой-то дешевой рекламы. Евгений Петрович усмехнулся:

— Это что ж, такие у тебя теперь напарники?

— В каком-то роде, — согласился Санчес, — в каком-то роде.

— И как ты собираешься отсюда уйти, сынок? — проговорил Евгений Петрович. — В здании полно моих людей.

— Я же говорю: она сейчас расскажет просто сумасшедшую историю.

— Я тебя не понимаю. Давай прямо: деньги у тебя. Достаточно всякой ерунды. Я дам тебе уйти. Пора заканчивать весь этот фарс.

— Я-то уже давно закончил. Но боюсь, тут и без меня все завертится.

— Как хочешь. — Родионов привстал. — Я иду забирать свою семью. Наш уговор окончен.