Поэтому мощная воля Андре, как мы уже говорили, быстро вернула ей силы. Она встала, почтительно отвела руку королевы и, склонив перед ней голову, спросила:

– Ваше величество, вы позволите мне удалиться?..

– Да, конечно, вы вольны поступать, как вам угодно, дорогая графиня; вы же прекрасно знаете, я не требую от вас соблюдения этикета. Но вы ничего не хотите мне сказать перед уходом?

– Я, ваше величество? – удивилась Андре.

– Вы, конечно, кто же еще.

– Нет, ваше величество; о чем мне говорить?

– Об этом господине Жильбере, чей вид вас так испугал.

Андре вздрогнула, но только молча покачала головой.

– Коли так, я вас более не задерживаю, дорогая Андре.

И королева сделала шаг к двери, ведущей в будуар, смежный с опочивальней.

Андре, сделав королеве безукоризненный реверанс, пошла к другой двери.

Но в то мгновение, когда она собиралась ее открыть, в коридоре раздались шаги и чья-то рука легла на ручку двери с внешней стороны. Послышался голос Людовика XVI, отдающего приказания камердинеру перед отходом ко сну.

– Это король! Ваше величество! – воскликнула Андре, отступив на несколько шагов назад. – Это король!

– Ну и что? Да, это король, – сказала Мария-Антуанетта. – Вы так его боитесь?

– Ваше величество, ради Бога! – взмолилась Андре. – Я бы не хотела столкнуться с королем, я бы не хотела предстать перед ним, по крайней мере, сегодня вечером; я умру со стыда!

– Но вы мне откроете наконец…

– Все, все, что ваше величество прикажет. Только спрячьте меня.

– Пройдите в мой будуар, – сказала Мария-Антуанетта, – и подождите там, покуда король уйдет. Не беспокойтесь, заключение ваше будет недолгим; король никогда здесь не задерживается.

– О, благодарю вас! Благодарю вас! – воскликнула графиня.

Она бросилась в будуар и исчезла в то самое мгновение, когда король открыл дверь и показался на пороге.

Королева выслушала приветствие мужа и дружески поздоровалась с ним.

Король протянул ей руку.

– Какой счастливый случай, – спросила Мария-Антуанетта, – привел вас ко мне в этот час?

– Чистая случайность, как вы совершенно верно изволили заметить, сударыня; я встретил Шарни, который сообщил мне, что идет передать от вашего имени всем нашим воякам, чтобы они сидели смирно. Я так обрадовался вашему мудрому решению, что не мог пройти мимо ваших покоев, не поблагодарив вас.

– Да, – сказал королева, – я действительно подумала и решила, что лучше вам оставить войска в покое и не подавать повода к междоусобным войнам.

– Ну что ж! В добрый час, – ответил король, – я рад, что вы придерживаетесь такого мнения. Впрочем, я знал, что сумею вас убедить.

– Ваше величество видит, что вам нетрудно было бы добиться цели, ибо я пришла к такому решению и сама.

– Прекрасно! Это доказывает, что вы не лишены благоразумия, а когда я выскажу вам некоторые свои соображения, вы станете еще благоразумнее.

– Но если мы и так одного мнения, ваше величество, то стоит ли их высказывать?

– Будьте покойны, сударыня, я вовсе не хочу вступать с вами в спор; вы хорошо знаете, что я так же не люблю спорить, как и вы; давайте просто побеседуем. Послушайте, разве вам не приятно, когда мы время от времени беседуем о делах Франции, как добрые супруги о семейных делах?

Последние слова Людовик XVI произнес со свойственным ему добродушием.

– Напротив, ваше величество, я всегда рада поговорить с вами, – ответила королева, – но подходящее ли нынче время для разговоров?

– Я полагаю, да. Вы мне только что сказали, что не желаете открывать военные действия, не так ли?

– Да, я так сказала.

– Но вы не объяснили, почему.

– Вы меня не спрашивали.

– Ну, так я сейчас спрашиваю.

– Из-за слабости!

– А! Вот видите: если бы вы надеялись, что сила на вашей стороне, вы начали бы войну.

– Если бы я надеялась, что сила на моей стороне, я сожгла бы Париж.

– О, как бы я радовался, если бы вы не хотели войны по тем же причинам, что и я!

– А какие у вас причины?

– У меня? – переспросил король.

– Да, у вас.

– У меня только одна причина.

– Какая же?

– Я не хочу вступать в войну с народом, ибо полагаю, что народ прав.

Мария-Антуанетта поразилась:

– Прав! Народ прав, что поднял восстание?

– Да, прав.

– Прав, что штурмует Бастилию, убивает коменданта, казнит купеческого старшину, расстреливает ваших солдат?

– Господи, да, да.

– О! – воскликнула королева. – Так вот они ваши соображения, и этими-то соображениям» вы хотите со мной поделиться.