Шрифт:
Королева обожгла Шарни огненным взглядом.
– Все-таки, что произошло вчера в Париже? – спросила она. – Расскажите мне только о том, что вы видели своими глазами, сударь; я хочу быть уверена в правдивости ваших слов.
– Что я видел, ваше величество? Я видел, как одни люди столпились на набережных и напрасно ожидали, что привезут муку. Я видел, как другие люди выстроились в длинные очереди у дверей булочников и напрасно ожидали хлеба. Что я видел? Я видел голодный народ; мужья с грустью смотрели на жен, матери с грустью смотрели на детей. Что я видел? Я видел сжатые кулаки, которые грозят Версалю. Ах, ваше величество, ваше величество, я уже говорил вам об опасностях, которые вам угрожают, и я очень боюсь, что возможность первыми умереть за ваше величество, это счастье, о котором молим я и мой брат, представится нам очень скоро.
Королева, нервно поведя плечами, отвернулась от Шарни и подошла к окну, выходящему на мраморный двор.
Она прижалась пылающим, но бледным лбом к стеклу и тут же вздрогнула.
– Андре, – позвала она, – подойдите сюда, посмотрите, что это за всадник, он, верно, привез важные вести.
Андре подошла к окну, но тотчас побледнела и отшатнулась.
– Ах, ваше величество, – сказала она с укоризной. Шарни бросился к окну: он видел все, что произошло.
– Этот всадник, – сказал он, переводя взгляд с королевы на Андре, – доктор Жильбер.
– Ах, правда, – сказала королева так, что даже Андре не могла понять, позвала ли ее королева к окну из женской мести, которая иногда вдруг прорывалась у медной Марии-Антуанетты, или потому что ее глаза, ослабевшие от бессонных ночей и слез, уже не узнавали издали даже тех, кого очень ждали.
Безмолвное оцепенение сковало всех трех действующих лиц этой сцены; они молча переглянулись.
Это и вправду был Жильбер: он привез печальные вести, как и предвидел Шарни.
Он быстро спешился, быстро взбежал по лестнице и все трое – королева, Андре и Шарни – с беспокойством посмотрели на дверь, в которую доктор должен был войти, но дверь не открывалась. Они застыли в тревожном ожидании.
Вдруг открылась дверь с противоположной стороны и вошел офицер:
– Ваше величество, – доложил он, – доктор Жильбер, который приехал к королю по важному и не терпящему отлагательств делу, просит вас принять его, поскольку король час назад уехал в Медон.
– Пусть войдет! – сказала королева, пристально глядя на дверь твердым, жестким взглядом.
Пока Андре отступала назад, чтобы найти поддержку у мужа и опереться на его крепкую руку, на пороге появился Жильбер.
Глава 52.
ДЕНЬ 5 ОКТЯБРЯ
Окинув взглядом участников только что описанной нами сцены, Жильбер почтительно приблизился к Марии-Антуанетте:
– Позволит ли мне королева в отсутствие ее августейшего супруга сообщить ей вести, которые я привез?
– Говорите, сударь, – сказала Мария-Антуанетта. – Видя, как быстро вы скачете, я собрала все свое мужество, ибо заподозрила, что вы привезли дурную весть.
– Разве было бы лучше, если бы дурная весть застала вас врасплох? Зная о том, что ей грозит, королева, с присущим ей здравым смыслом и верным суждением, пойдет навстречу опасности и тогда, быть может, опасность отступит перед ней.
– Говорите же, сударь, в чем эта опасность?
– Ваше величество, семь или восемь тысяч вооруженных женщин вышли из Парижа и идут в Версаль.
– Семь или восемь тысяч? – презрительно переспросила королева.
– Да, но они будут останавливаться по пути и, быть может, когда они придут сюда, их будет уже пятнадцать или двадцать тысяч.
– И что они собираются здесь делать?
– Они хотят есть, ваше величество, они идут просить хлеба у короля.
Королева посмотрела на Шарни.
– Увы, ваше величество, – сказал граф, – мое предвидение сбылось.
– Что же делать? – спросила Мария-Антуанетта.
– Прежде всего предупредить короля, – сказал Жильбер.
Королева резко обернулась.
– Короля! О, нет! – воскликнула она, – зачем волновать его?
Это был крик души. В нем проявилось мужество королевы: себя она считала сильной, но в муже боялась встретить слабость и не хотела, чтобы ее видели посторонние люди.
Но был ли посторонним Шарни? Был ли посторонним Жильбер?
Нет, напротив, само Провидение послало одного из них защищать королеву, другого – защищать короля.
Шарни ответил разом королеве и Жильберу; поступившись гордостью, он вновь обретал всю свою власть.
– Ваше величество, – сказал он, – господин Жильбер прав, нужно предупредить короля. Короля любят, король выйдет к женщинам, обратится к ним с речью, и это их обезоружит.
– Но кто возьмется предупредить короля? – спросила королева. – Дорога несомненно перекрыта, и это опасное предприятие.