Не в силах промолвить ни слова, она кивнула. Горничная посторонилась, пропуская Шарни, и закрыла за собой дверь.

Шарни и графиня остались вдвоем.

– Мне сказали, что вы только что вернулись, сударыня, – обратился к ней Шарни. – Я не помешал вам?

– Нет, – дрожащим голосом промолвила Андре, – я рада вас видеть, сударь. Я страшно беспокоилась и выходила узнать, что происходит.

– Вы выходили? Давно?

– Утром, сударь. Сначала я была у заставы Сен-Мартен, потом у заставы Елисейских полей и там видела… – Андре в нерешительности запнулась. Я видела короля, королевское семейство… увидела вас и успокоилась, по крайней мере на некоторое время… все опасались за вашу судьбу, когда вы сойдете с козел. Оттуда я прошла в сад Тюильри. Господи, я думала, что умру!

– Да, – сказал Шарни, – толпа была чудовищная. Вас там, наверное, чуть не задавили. Я понимаю.

– Нет, нет! – запротестовала Андре. – Дело вовсе не в этом. Наконец мне сказали… я узнала, что вы спаслись, вернулась и вот молюсь, благодарю Бога.

– Раз уж вы молитесь, сударыня, раз уж обращаетесь к Богу, помяните и моего бедного брата.

– Господина Изидора? – воскликнула Андре. – Значит, это он!.. Бедный молодой человек!

И она склонила голову, закрыв лицо руками.

Шарни сделал несколько шагов и с чувством неизъяснимой нежности и грусти смотрел на это чистое существо, погруженное в молитву.

Но во взгляде его читались безмерное сочувствие, мягкость и сострадание.

И не только это, но еще и затаенное, сдерживаемое влечение.

Разве королева не сказала ему, вернее, не проговорилась, сделав странное признание, что Андре любит его?

Кончив молиться, графиня повернулась.

– Он погиб? – спросила она.

– Да, сударыня, погиб, как и бедный Жорж, за одно и то же дело и так же исполняя свой долг.

– И все же, сударь, несмотря на огромное горе, которое причинила вам смерть брата, вы нашли время вспомнить обо мне? – произнесла Андре так тихо, что слова ее были почти неслышны. К счастью, Шарни слушал не только ушами, но и сердцем.

– Сударыня, вы ведь дали моему брату поручение ко мне? – осведомился он.

– Сударь… – пролепетала Андре, привстав на одно колено и со страхом глядя на графа.

– Вы вручили ему письмо для меня?

– Сударь… – вновь пролепетала дрожащим голосом Андре.

– После смерти Изидора все его бумаги были переданы мне, и среди них находилось ваше, сударыня, письмо.

– Вы прочли его? – воскликнула Андре и закрыла лицо руками.

– Сударыня, я должен был ознакомиться с содержанием этого письма только в том случае, если бы оказался смертельно ранен, но, как видите, я жив и здоров.

– А письмо!..

– Вот оно, сударыня, нераспечатанное, в том виде, в каком вы вручили его Изидору.

– Ах! – вздохнула Андре, беря письмо. – Ваш поступок безмерно благороден… или безмерно жесток.

Шарни взял Андре за руку и сжал ее.

Андре сделала слабую попытку отнять у него руку.

Однако Шарни не отпускал ее, бормоча: «Сжальтесь, сударыня!» – и Андре, испустив вздох чуть ли не ужаса, оставила свою трепещущую, внезапно повлажневшую ладонь в руках у Шарни.

Исполненная смятения, не зная, куда отвести глаза, как избежать устремленного на нее взгляда Шарни, не имея возможности отступить, она прошептала:

– Да, я понимаю, сударь, вы пришли вернуть мне письмо.

– Для этого, сударыня, но и не только… Графиня, я должен попросить у вас прощения.

Андре вздрогнула: впервые Шарни обратился к ней не.сударыня., а.графиня., впервые произнес ее титул, не прибавив к нему.госпожа.»

Изменившимся, исполненным безмерной нежности голосом она спросила:

– Вы хотите просить у меня прощения, граф. Но за что?

– За то, как я вел себя с вами все эти шесть лет.

Андре взглянула на него с нескрываемым изумлением.

– Сударь, но разве я когда-нибудь жаловалась на это?

– Нет, сударыня, потому что вы – ангел!

Глаза Андре невольно затуманились, и она почувствовала, что по щекам ее ползут слезы.

– Андре, вы плачете? – воскликнул Шарни.

– О, простите меня, сударь, – глотая слезы отвечала Андре. – Я не привыкла, вы никогда так не говорили со мной. Боже мой!.. Боже мой!..

Как подкошенная она рухнула на софу и закрыла лицо руками.

Через секунду она подняла голову, встряхнула ею и прошептала:

– Нет, право, я сошла с ума!

И вдруг она умолкла. Пока она закрывала лицо руками, Шарни опустился перед нею на колени.

– Вы на коленях у моих ног? – пролепетала Андре.

– Но разве я не сказал вам, Андре, что пришел просить у вас прощения?

– На коленях, у моих ног… – повторяла она, словно не веря глазам.

– Андре, вы отняли у меня руку, – сказал Шарни.

И он снова взял ее за руку.

Но она отшатнулась от него чуть ли не со страхом.

– Что все это значит? – прошептала она.