– Ну что ж, пусть будет Жиронда; посмотрим, сможет ли она лучше решить эту проблему, нежели конституционалисты и фельяны.

– Остается еще одно дело, государь.

– Какое?

– Надобно знать, удовлетворят ли вас четыре письма, которые я напишу.

– Это мы узнаем нынче же вечером.

– Нынче вечером, государь?

– Да, время не ждет; мы созовем внеочередной совет, в который войдете вы, а также господин де Грав и господин Кайе де Жервиль.

– А Дюпор дю Тертр?

– Он подал в отставку.

Сегодня вечером я буду к услугам вашего величества, Дюмурье поклонился и пошел было к двери.

– Нет, погодите, – снова остановил его король, – я хочу вас скомпрометировать.

Не успел он договорить, как вошли королева и принцесса Елизавета.

Они держали в руках молитвенники.

– Ваше величество! – обратился король к Марии-Антуанетте. – Это господин Дюмурье, он нам обещает хорошо служить, а нынче вечером мы с ним составили новый кабинет министров.

Дюмурье отвесил поклон, а королева тем временем с любопытством разглядывала невысокого человечка, которому суждено было оказать на дела Франции такое огромное влияние.

– Сударь, знакомы ли вы с доктором Жильбером? – спросила она.

– Нет, ваше величество, – отвечал Дюмурье.

– Ну так непременно познакомьтесь.

– Могу ли я спросить, в качестве кого королева мне его рекомендует?

– Как великолепного пророка: три месяца назад он мне предсказал, что вы займете Место господина де Нарбона.

В эту минуту распахнулись двери в кабинет короля, отправлявшегося к обедне.

Дюмурье последовал за ним.

Все придворные шарахались от него, как от прокаженного.

– Теперь вы видите, что я был прав, – шепнул ему со смехом король, – вот вы и скомпрометированы.

– Перед лицом аристократии, государь, – отвечал Дюмурье. – Этим король оказывает мне еще одну милость. И он удалился.

Вечером в назначенное время Дюмурье вошел, держа в руках четыре депеши; де Грав и Кайе де Жервиль уже были здесь и ожидали короля.

Король и сам будто только и ждал появления Дюмурье: едва тот вошел в одну дверь, как король вошел в другую. Оба министра торопливо поднялись; Дюмурье не успел сесть, так что ему оставалось лишь поклониться; король в ответ кивнул.

Затем он придвинул кресло к середине стола и пригласил:

– Садитесь, господа.

Дюмурье показалось, что дверь, в которую вошел король, осталась приотворенной, а висящий в дверном проеме гобелен колышется.

Был ли это ветер? Или это происходило от прикосновения какого-то человека, подслушивавшего через портьеру, мешавшую увидеть происходившее, зато пропускавшую голоса?

Трое министров сели.

– Вы принесли свои депеши, сударь? – обратился король к Дюмурье.

– Да, государь.

Генерал вынул из кармана четыре письма.

– Кому они адресованы? – спросил король.

– Монархам Испании, Австрии, Пруссии и Англии.

– Прочтите.

Дюмурье еще раз бросил взгляд на гобелен и по тому, как он затрепетал, понял, что за ним кто-то подслушивает.

Он уверенно стал читать письма.

Министр говорил от имени короля, но в духе Конституции: не угрожая, но и не проявляя слабости.

Он обсуждал истинные интересы каждого государства, связанные с французской революцией.

Так как государства жаловались на памфлеты якобинцев, он переложил вину за их презрительные ругательства на свободу прессы, чье солнце помогает расцвести сорнякам, но в то же время взращивает и богатый урожай.

Наконец, он просил мира от имени свободной нации, а представлявший ее король занимал свое место по праву наследования.

Король слушал с все возраставшим вниманием.

– Я никогда не слышал ничего подобного, генерал! – заметил он, как только Дюмурье дочитал последнюю депешу.

– Вот как министры должны писать от имени короля! – проговорил Кайе де Жервиль – Что ж, дайте мне депеши, – продолжал король, – они будут отправлены завтра же – Государь! Курьеры уже готовы и ожидают во дворе Тюильри, – возразил Дюмурье.

– Я бы хотел иметь копии, чтобы передать их королеве, – несколько смутившись, признался король.

– Я предвидел желание вашего величества, – молвил Дюмурье, – вот четыре точные копии.

– В таком случае отправьте ваши письма, – смирился король.