Однако Андре была теперь совершенно уверена в том, что именно в Собрании она узнает о судьбе мужа, и шла торопливо, не глядя по сторонам.

Так они добрались до монастыря фельянтинцев.

Члены королевской семьи, как известно читателям, за час до этого покинули зал заседаний и поднялись во временно отведенные для них апартаменты.

На пути к покоям короля было два препятствия: прежде всего – часовые у входа в Собрание, кроме того – дворяне, охранявшие короля внутри помещения.

Питу как капитан Национальной гвардии, командовавший постом в Тюильри, знал пароль и, стало быть, мог провести Андре вплоть до королевских апартаментов.

Но дальше дело было за Андре.

Мы уже видели расположение комнат, занимаемых членами королевской семьи; мы рассказывали об отчаянии королевы и о том, как, едва войдя в комнатушку, оклеенную зелеными обоями, она бросилась на кровать, вцепившись зубами в подушку, дабы заглушить рыдания.

Разумеется, та, что лишилась трона, свободы, а может быть и жизни, теряла достаточно много, чтобы с нее не спрашивали слишком строго за ее отчаяние и не искали Другой причины, по которой она могла бы проливать слезы!

Из уважения к чувствам королевы ее с первых же минут оставили одну.

Королева услыхала, как отворилась и затворилась дверь, соединявшая ее комнату с комнатой короля, и не обернулась; она услыхала, как кто-то подходит к ее кровати, но продолжала лежать, уронив голову в подушку.

Вдруг она подскочила как ужаленная.

Хорошо знакомый голос произнес над нею: «Ваше величество!»

– Андре! – поднявшись на локте, вскрикнула Мария-Антуанетта. – Что вам от меня нужно?

– Я пришла спросить вас, ваше величество, как Бог – Каина: «Каин, что ты сделал с братом своим?»

– Да, но брат убил своего брата, а я.., о, я отдала бы не одну жизнь, а десять, если б имела, чтобы спасти его!

Андре покачнулась; холодный пот выступил у нее на лбу; зубы ее застучали.

– Так он убит? – спросила она, сделав над собой нечеловеческое усилие.

Королева взглянула на Андре.

– Неужели вы думаете, что я оплакиваю свою корону? – проговорила она.

Кивнув на свои ноги, перепачканные кровью, она продолжала:

– Ужели вы полагаете, что если бы это была моя кровь, я не смыла бы ее?

Андре смертельно побледнела.

– Вы знаете, где его тело? – прошептала она.

– Если меня отсюда выпустят, я вас к нему отведу, – отвечала королева.

– Я буду вас ждать на лестнице, ваше величество, – молвила Андре. И она вышла. Питу ожидал ее за дверью.

– Господин Питу, – обратилась к нему Андре, – одна моя знакомая проводит меня к телу господина де Шарни; это одна из придворных дам: может ли она меня сопровождать?

– Вы знаете, что она может выйти при том условии, что я сам приведу ее назад? – отвечал Питу.

– Разумеется, вы ее приведете, – кивнула Андре.

– Хорошо.

Повернувшись к часовому, Питу проговорил:

– Товарищ! Сейчас выйдет придворная дама, она поможет нам разыскать тело одного храброго офицера, вот его вдова. Я отвечаю за эту придворную даму головой.

– Хорошо, капитан, – кивнул в ответ часовой.

В то же время дверь в первую комнату отворилась и на пороге появилась закутанная в вуаль королева.

Королева прошла вперед и стала спускаться по лестнице; Андре и Питу следовали за ней.

После двадцатисемичасового заседания члены Собрания, наконец, освободили зал.

Огромный зал, в котором за последние двадцать семь часов произошло столько событий, в котором все это время кипели страсти, был теперь молчалив, пуст и мрачен, будто склеп.

– Дайте свет! – приказала королева.

Питу подобрал потушенный факел, зажег его от фонаря и подал королеве, после чего та продолжала путь.

Минуя входную дверь, Мария-Антуанетта указала на нее факелом.

– Вот за этой дверью он был убит, – молвила она. Андре ничего не ответила; она была похожа на призрак, следующий за своей повелительницей. Войдя в коридор, королева опустила факел.

– Вот его кровь, – показала она на паркет.

Андре по-прежнему молчала.

Королева прошла прямо в кабинет, расположенный против ложи «Логографа», потянула дверь на себя и, осветив комнату изнутри, сказала:

– Вот его тело!

Так и не проронив ни звука, Андре вошла в кабинет, опустилась наземь и, с трудом приподняв голову Оливье, положила ее себе на колени.

– Благодарю вас, ваше величество, – проговорила она наконец, – это все, что мне было от вас нужно.

– Зато мне есть о чем попросить вас, – заметила королева.