При короле оставались только два камердинера: г-н Клери и г-н Гю.

Бедняга Тьерри, которого мы видели 10 августа, когда он предоставил в распоряжение королевы свою комнату, где она разговаривала с г-ном Редерером, находился в Аббатстве и должен был там погибнуть утром 3-го.

Было похоже на то, что второй член муниципалитета разделял мнение своего коллеги: они напрасно вывели членов королевской семьи на прогулку; итак, оба они предложили им вернуться в замок.

Те повиновались.

Однако едва они собрались у королевы, как в комнату вошли два других офицера муниципалитета, которые были в тот день свободны от дежурства в башне; один из них, бывший капуцин по имени Матье, подошел к королю со словами:

– Разве вам неизвестно, сударь, что происходит? Отечеству угрожает серьезнейшая опасность.

– Как же, по вашему мнению, я могу об этом узнать, сударь? – отозвался король. – Я нахожусь под стражей!

– В таком случае я вам скажу, что происходит: неприятель вторгся в Шампань, а прусский король двигается на Шалон.

Королева не сумела сдержать радость.

Как бы мимолетно ни было движение королевы, член муниципалитета успел его заметить.

– О да! – вскричал офицер, обращаясь к королеве. – Да, мы знаем, что нам, нашим женам и детям суждено погибнуть; но вы ответите за все: вы умрете прежде нас, и народ будет отмщен!

– Все во власти Господней, – молвил король. – Я Делал для народа все, что было в моих силах, и мне не в чем себя упрекнуть.

Тот же офицер, не отвечая королю, поворотился к державшемуся в дверях г-ну Гю.

– А тебя, – проговорил он, – коммуна приказала арестовать.

– Кого арестовать? – не веря своим ушам, переспросил король.

– Вашего камердинера.

– Моего камердинера? Которого же?

– Вот этого.

И офицер указал на г-на Гю.

– Господина Гю? – изумился король. – В чем же его обвиняют?

– Это меня не касается; однако нынче же вечером за ним придут, а бумаги будут опечатаны. Уже в дверях он обернулся к Клери.

– Последите за своим поведением: с вами будет то же, если вы будете хитрить! – пригрозил бывший капуцин.

На следующий день, 3 сентября, в одиннадцать часов утра король и члены его семьи собрались у королевы; офицер муниципалитета приказал Клери подняться в комнату короля.

Там уже находились Манюэль и другие члены коммуны.

Все были заметно встревожены. Манюэль, как мы уже говорили, не поддерживал бойни: даже в коммуне существовало умеренное крыло.

– Что думает король о похищении своего камердинера? – спросил Манюэль 53 .

– Его величество король весьма обеспокоен, – отвечал Клери.

– Королю ничто не угрожает, – продолжал Манюэль, – однако мне поручено передать ему, что камердинер не вернется; совет пришлет ему замену. Вы можете предупредить короля об этой мере.

– Я не обязан это Делать, сударь, – заметил Клери. – Будьте добры, избавьте меня от необходимости передавать моему господину новость, которая будет ему неприятна.

Манюэль на минуту задумался, потом кивнул и проговорил:

– Хорошо, я спущусь к королеве.

Он в самом деле отправился в комнату королевы и застал там короля.

Король спокойно встретил новость, которую ему принес прокурор коммуны; потом с такой же невозмутимостью, с какой он пережил 20 июня, 10 августа и тот день, когда всходил на эшафот, король промолвил:

– Благодарю вас, сударь. Я воспользуюсь услугами камердинера моего сына, а если совет и на это, не даст согласия, я обойдусь без камердинера.

Он повел головой и прибавил:

– Я к этому готов!

– Не будет ли у вас каких-нибудь пожеланий? – спросил Манюэль.

– Нам не хватает постельного белья, – пожаловался король, – и это для нас – огромное лишение. Как вы полагаете: могли бы вы добиться от коммуны, чтобы у нас было столько белья, сколько нам необходимо?

– Я передам вашу просьбу членам совета, – пообещал Манюэль.

Видя, что король не собирается расспрашивать его о том, что творится в парижских тюрьмах, Манюэль удалился.

В час пополудни король высказал желание прогуляться.

Во время прогулок членам королевской семьи всегда выказывались знаки внимания из какого-нибудь окошка, из мансарды, из-за жалюзи, и это служило им утешением.

На сей раз члены муниципалитета отказали королевской семье в прогулке.

В Два часа семья села обедать.