Граф посмотрел на себя в зеркало, и не без иронии подумал, что вполне похож на жениха-джентльмена.

Вкус у Растуса Груна был намного лучше, чем его облик.

Графу оставалось только надеяться, что о дочери ростовщика можно будет сказать то же самое.

– Теперь ты одет. Я буду готов через минуту, и мы можем отправляться к Уайту, чтобы продемонстрировать всем удивительное превращение, которое произошло с тобой за одну ночь, – предложил сэр Антони.

– Я в самом деле выглядел столь неприглядно?

– Если говорить откровенно, ты был одет ужасно! Но, возможно, все решили, что это аристократическая прихоть, как у Норфолка. – Сэр Антони засмеялся и пояснил:

– Он никогда не моется и не меняет белья. Слуги приводят его в человеческий вид, когда он напивается так, что не может сопротивляться.

– Если я выглядел так же, как он, – проговорил граф, – я застрелюсь! – Ничего подобного! Ты поступишь так же-, как он: закажешь еще вина!

Инчестер засмеялся и бросил в него подушкой.

Сэр Антони увернулся и скрылся в своей спальне.

Граф прошел в гостиную.

Уже минул полдень.

Скоро, прибудет карета, которая отвезет его в часовню.

Графу казалось, что это равносильно тому, что выслушать смертный приговор себе на Олд-Бейли.

Он окажется в заключении, пока не сможет заплатить долги, а этого никогда не произойдет.

Граф взглянул на свое отражение в зеркале.

Он был не тщеславен, но подумал, что в этом платье выглядит так, что любая женщина могла бы гордиться таким мужем.

Как же сможет он жить всю оставшуюся жизнь, пряча свою жену от всех, извиняясь, если кто-то увидит ее, тая ее происхождение от лучших друзей?

«Это невозможно!» – думал граф в полном отчаянии.

На глаза ему попался портрет матери сэра Антони. Она была очень красива.

Не отдавая себе в этом отчета, Инчестер шептал, как молитву:

– Пусть она будет не слишком отвратительной, не слишком отталкивающей!

Его слова вырывались из самого сердца. Его терзал не просто страх, на» глубочайшее душевное страдание.

После восхитительного ленча в Уайт-Клубе граф поднялся из-за стола.

Несколько приятелей присоединились к ним с сэром Антони.

– Как дела, Инчестер? – приветствовали они графа. – Приятно снова видеть вас!

Все обратили внимание на его костюм.

Один, более откровенный, чем остальные, заметил:

– Вы выглядите чертовски шикарно! Направляетесь в Карлтон-Хаус?

– Почему вы решили, что я еду туда? – удивился граф.

– Я подумал, что это способно испортить пищеварение нашему принцу: увидеть такую же одежду, какую носит он сам, на такой фигуре, как ваша! – Он посмеялся и продолжал:

– У него превосходный вкус, когда речь идет об антиквариате. Но когда дело касается кулинарных изысков его шеф-повара, он просто ненасытен!

Все захохотали, а сэр Антони заметил насмешливо:

– Это предупреждение тебе. Гас: не ешь то, от чего толстеют!

Граф ответил в тон другу:

– Несомненно, я последую твоему совету.

Надеюсь и ты вспомнишь мой, когда дело дойдет до третьей или четвертой бутылки!

Пока приятели допивали портвейн, бренди и кофе, граф поднялся.

– Мне нужно идти, – сказал он сэру Антони. – Еще раз спасибо тебе, что уговорил меня поразвлечься прошлой ночью. Я получил невероятное удовольствие!

– Я тоже. И не пропадай надолго. Давай как-нибудь снова выберемся «в город».

– Я подумаю, – пообещал граф.

Сэр Антони еще не собирался домой, поэтому он снова уселся за стол, а граф Инчестер с облегчением покинул клуб.

Ему хотелось размяться, и он пешком направился в сторону Хаф-Мун-стрит.

У дверей дома сэра Антони стояла роскошная карета.

Подойдя ближе, граф по достоинству оценил упряжку чистокровных лошадей, Увидев его, кучер и грум коснулись своих шляп. Граф сказал:

– Полагаю, вы ожидаете меня. Я граф Инчестер.

– Да, милорд, – отвечал лакей. – Нам было велено прибыть по этому адресу без четверти три.

– Вы точны, – заметил граф.

Камердинер сэра Антони стоял в дверях дома.

– Я хотел спросить, милорд, – обратился он к графу, понизив голос, чтобы его не слышали другие слуги, – нужна ли вам одежда, которая была на вас вчера, или мне выкинуть ее?