– Ну, во всяком случае, я знаю лишь одно – что его нет в нашем доме! – сказал ее муж.

Он обнял свою жену и крепко прижал ее к себе, говоря:

– Я так хотел провести спокойный вечер с вами; но я не буду задерживаться слишком долго, если увижу, что ничем не смогу помочь. Я думаю, мне не стоит брать Гермию с собой?

– Пусть она лучше останется дома, – ответила миссис Брук.

Гермия угадывала мысли матушки о том, что, если, как она подозревала, маркиза считают в усадьбе предполагаемым женихом Мэрилин, там не захотят присутствия Гермии.

После отъезда отца Гермия с матушкой сидела в гостиной, обсуждая случившееся Миссис Брук спросила:

– Ты, наверное, разговаривала с маркизом нынешним утром, когда он был с Мэрилин. Каким он показался тебе?

– Лучше всего я смогу описать его, мама, сказав, что он пресыщен, циничен и очень саркастичен!

Миссис Брук казалась удивленной.

– Отчего бы ему быть таким?

– Я думаю, мама, что его испортил успех во всем, что бы он ни предпринимал.

– Ты думаешь, что Мэрилин влюблена в него? – поинтересовалась матушка.

– Она очень стремится выйти за него, мама, и это, конечно, очень устроило бы тетю Эдит.

– Уж это точно, – согласилась матушка, и Гермия поняла, что нет необходимости объяснять ей это подробнее.

Было уже около одиннадцати часов вечера, когда возвратился отец, и едва он переступил порог, его жена и дочь с нетерпением вскочили на ноги.

– Есть какие-нибудь новости, папа? – спросила Гермия прежде, чем ее матушка успела произнести хоть слово.

– Никаких, – ответил викарий. – Все это кажется совершенно необъяснимым, и я никогда не видел Джона таким взволнованным.

– А Эдит? – поинтересовалась миссис Брук.

– Ей было не до меня, как ты сама можешь представить, – пожал плечами викарий, – и мне сказали, что Мэрилин в таком расстройстве, что ее пришлось уложить в постель.

– Я думаю, это ужасно, когда такое случается с твоим гостем, кто бы он ни был, – заметила миссис Брук. – Я полагаю, что мы ничем не можем помочь?

– Ничем, – ответил викарий, – за исключением молитвы, чтобы он не оказался убитым из-за денег, которые могли быть при нем.

После небольшой паузы он сказал:

– Я полагаю, что мне не следовало бы говорить тебе этого, но Джон уверен, что это – работа предполагаемого наследника маркиза – Рошфора де Виля 7 .

– Какое странное имя! – пробормотала Гермия.

Ее отец уселся в свое любимое кресло возле камина.

– Де Виль – французское имя, имя его семьи, – объяснил он. – Я думаю, они – потомки норманов, пришедших с Континента во времена Вильяма Завоевателя.

– И ты думаешь, что этот человек, Рошфор де Виль, убил маркиза? – спросила миссис Брук с ноткой недоверчивости в голосе.

– Лично я не могу поверить этому, – ответил викарий. – Это было бы слишком явным преступлением. Но несомненно одно: по словам Джона, между ними была большая вражда. Маркиз множество раз оплачивал долги де Виля, а в последнее время стал наконец отказываться делать это.

– Значит, если он разделается с маркизом, то унаследует и его титул, и его состояние? – поинтересовалась Гермия.

– Если его не арестуют и не повесят за убийство, – ответил ее отец.

– Но если он будет главным подозреваемым, то глупо поступать таким образом? – упорно спрашивала Гермия.

– Ты совершенно права, дорогая, – согласился отец, – и поэтому я не верю, что маркиза убили. Он скорее всего вылетел из седла где-нибудь, и они просто еще не нашли его. Джон разошлет всех на поиски, как только рассветет.

Он поднялся с кресла и вздохнул:

– Я полагаю, что мне тоже следует присоединиться к ним, так что теперь я отправлюсь в постель, и спасибо вам, мои дорогие, что вы дождались меня.

Они поднялись по лестнице все вместе, Гермия поцеловала отца и мать, нежно желая им доброй ночи, и ушла в свою спальню.

Спальня была небольшая, но матушка позаботилась, чтобы она выглядела уютной. Здесь были все ее особые сокровища, которые Гермия собирала с самого детства.

Некоторые из фарфоровых украшений были подарены ей Мэрилин, и, глядя на них, она почувствовала жалость к кузине.

– Она, должно быть, мучается, не зная, что случилось с человеком, за которого она хотела выйти замуж, – тихо сказала сама себе Гермия.

И в то же время какая-то интуиция, от которой она не могла отделаться, говорила ей, что маркиз не имел намерений жениться на Мэрилин и ясно понимал, что она пыталась хитростью склонить его к тому, чтобы сделать ей предложение.