— 89-я федеральная трасса? — высказал догадку Молдер.

— Она самая, — кивнул хозяин. — Когда впервые заговорили о ней — за три года до смерти отца, — было уже поздно. Банк, завладевший землями по просроченной закладной очередного владельца, вцепился в них мертвой хваткой. По частям не продавали, искали покупателя побогаче — цена земель вдоль федеральной автострады выросла стократно. И пять лет назад нашли-таки подходящего человека. Именно он собирается пустить на дно мой бизнес. Именно на него работает Хэммет.

А ведь еще изрядный сектор северных земель принадлежит «Биг-Трэйк-фонду», вспомнил Молдер, Получается, что от самого жирного куска Вайсгеру достались только крохи. Он спросил:

— Это именно один человек? Не корпорация?

— Сделка была достаточно запутана, но я сумел проследить все нити, — объяснил хозяин. — Официальным покупателем оказалась некая компания, зарегистрированная на Кипре с уставным капиталом в один доллар и учрежденная двумя фирмами — ирландской и гибралтарской. Но если пройти всю цепочку липовых компаний, в самом ее конце можно обнаружить одного человека.

— Кто же это?

— Некий русский нувориш. Их «нефтяной барон». По фамилии Бай… Буй… извините… — Вайсгер вернулся к столу, надел очки и прочитал по бумажке: — Баймухаммедов.

— Да, у русских порой весьма заковыристые имена, — сказал Молдер. И вспомнил свое пребывание в России, Подкаменную Тунгуску и местного жителя Охчайлугана, ни в какую не соглашавшегося на разумное сокращение своего имени…

— И что же планирует воздвигнуть на Трэйклей-не этот русский? — спросила Скалли. — Нефтяной промысел?

— Нефти здесь нет. Его замысел проще — курорт. Но курорт для очень богатых людей. Для тех, которые прилетают на отдых на личных реактивных самолетах и легко покупают сотни квадратных миль лесов — чтобы стрелять оленей, не рискуя угодить в грибника. Концепция моего отца была проста: любой американец, хотя бы даже совсем небогатый, должен иметь возможность приехать на Трэйклейи и отдохнуть — пусть в трейлере, пусть в палатке… Но нефтяным баронам такие соседи ни к чему. Меньшее, что они согласны иметь под боком, — публику, живущую в пятизвездочных отелях и рискующую погрузить свои драгоценные тела лишь в бассейны с подогретой дистиллированной водой. Именно они — пятизвездочные отели — и должны сменить трейлер-вилл и и палаточные городки.

— Мне кажется, это будет нелегко, — сказал Молдер. — Все-таки большая часть земель на берегах принадлежит вам, и продавать их, как я понял, вы не собираетесь.

— Все не так просто, мистер Молдер, — вздохнул хозяин. — Озеро и его берега — это капитал, который дает проценты лишь при наплыве людей… А обслуживающие приезжих структуры принадлежат мне лишь отчасти — и отнюдь не везде мой пакет акций копт-рольный, хотя по традиции я возглавляю советы директоров всех этих компаний. Исподволь работа по перекупке акций уже идет — но самая большая ставка этим Бай.. Буй… да пропади он пропадом! — вы понимаете, о ком я, — самая большая ставка им сделана на историю с «монстром озера». Умело раскрученная, она вызовет бегство туристов и обвал акций. Тогда земли придется продавать — чтобы выжить и сохранить хоть что-то. И тут уж этот проходимец своего не упустит.

— Да, эта история для него — просто подарок судьбы, — сказал Молдер.

— Неужели вы верите в подобные совпадения? — изумился хозяин. — От всей истории с монстром за милю разит нефтяными долларами.

— Экспертиза подтвердила, что укусы на трупе Берковича естественного происхождения, — напомнила молчавшая до этого Скалли.

— Когда у вас много денег, — сказал Вайсгер, — привезти и выпустить в озеро стаю пираний, пару-тройку аллигаторов или даже акулу-убийцу труда не составит.

При упоминании аллигаторов Молдер поморщился. Вспомнил одну старую неприятную историю. И сказал:

— Аллигаторы, пираньи и акулы свои жертвы пожирают. А не далее как вчера я читал одну книгу по ихтиологии и выяснил: идущие на нерест лососи рыбой практически не питаются. Но хватают ее, убивают, стиснув челюстями, — и бросают. Инстинктивно уничтожают будущих врагов своего беззащитного потомства. Просматривается явная аналогия со смертью мистера Берковича. Его тоже никто сожрать не пытался. Пожевали и выплюнули.

— Опять вы пытаетесь перевести стрелки на Биг-Трэйка, — устало сказал хозяин. — Ну что же, пора вас познакомить с его подлинной историей.

Аквапарк «Блю Уорд», 25 июля 2002 года, 9:38

В крохотный кабинетик профессора Лу, расположенный в здании управления аквапарка, Хэммет попал без затруднений, хотя о встрече предварительно не договаривался — дозвониться до профессора вчера не представилось возможности.

Луи Птикошон действительно оказался французом — но не заокеанским, а уроженцем Нового Орлеана с изрядной примесью креольской крови.

Невысокий, черноволосый, лет пятидесяти на вид, профессор Лу (именно так Птикошон, очевидно не— долюбливая свою фамилию note 11 , попросил его называть) был на редкость разговорчив. Выплевывая слова со скоростью автомата «Узи», он экспансивно поведал Хэммету о семи известных ему поколениях рода Птикошонов, живших в Луизиане, и о своем начавшемся в ранней юности увлечении ихтиологией. Последнее заставило ученого покинуть родные места — в дельте Миссисипи, превратившейся в нижнем своем течении в самую большую сточную канаву Америки, работы ихтиологу было мало. Теперь Лу постоянно жил в Сан-Франциско, работая в Институте океанографии. И был временно прикомандирован к аквапарку «Блю Уорд» в соответствии с соглашением между институтом и мистером Вайсгером.