— Я сейчас занят, — сказал Кудлин, — где вы находитесь?

— У себя в банке, — удивился Перевалов, — я хотел…

— Приезжайте ко мне, — не совсем вежливо перебил его Кудлин, — мы сможем вместе пообедать.

— Да, да, конечно, — понял наконец Перевалов.

Через полчаса он приехал, и Кудлин повел его обедать в столовую. Когда они, проходя мимо, «случайно» оказались в галерее, Леонид Дмитриевич, попросив охранника никого не впускать, спросил:

— Что у вас произошло?

— Нам перевели не все деньги, — пояснил Перевалов, тяжело дыша, — завтра последний день, а нам еще не поступили оговоренные суммы.

— Кто не перевел?

— Я не знаю. Но сумма не та, о которой мы говорили.

— У вас есть список банков и компаний, которые перевели вам деньги?

— Да, конечно. Я привез список, — Перевалов достал из кармана бумаги.

«Идиот, — подумал Кудлин, — носит такие вещи у себя в кармане».

— Копию вы тоже сделали? — желчно осведомился он.

— Нет, конечно, — испугался Перевалов. — Это только для себя. Здесь все написано моей рукой.

Кудлин быстро просмотрел бумаги. Он знал, кто и откуда переводил деньги. Сомнений не было. Группировка Галустяна откровенно саботировала их совместные договоренности. Нужно все уточнить до конца. Он отошел от Перевалова, достал мобильный телефон, набрал номер Галустяна.

— Слушаю вас, — раздался характерный голос армянина.

— Сергей, привет! Что у тебя с финансами? Какие-то проблемы? Только говори покороче, — торопливо произнес Кудлин.

В отличие от Перевалова хитрый армянин прекрасно знал, как прослушиваются мобильные телефоны.

— У меня появились некоторые проблемы, — сообщил он.

Кудлин взглянул на стоявшего в стороне Перевалова.

— Но так нельзя. Мы договаривались.

— Я помню, конечно. Но сейчас у всех трудности. И у меня свои трудности, и даже у Валентина Давидовича, — он явно намекал на возможный отъезд Рашковского. Осел, неужто не понимает, что это не разговор? Или чувствует себя таким неуязвимым?..

— Трудности у всех есть, Сергей, — жестко сказал Кудлин. — Но договоренности нужно выполнять.

— Нужно, — согласился Галустян, — но у меня сейчас, повторяю, проблемы. Не беспокойтесь, я скоро решу их и сделаю все, о чем мы договаривались.

— Послушай меня, — сделал последнюю попытку нажать на собеседника Кудлин, — так нельзя. Это неправильно…

— Ты меня не учи, — разозлился Галустян, — я сам все решаю. Пока твой босс за партой сидел, я в колониях баланду ел. Ты меня не учи… — он перешел на крик, забыв, что говорит по мобильному телефону.

Кудлин терпеливо слушал, понимая, что не имеет права отключаться. Когда наконец Галустян откричался, он спросил:

— Сколько времени вам нужно, чтобы решить ваши проблемы? — Он все еще хотел спасти положение. Но Галустяна уже было не остановить:

— Сколько нужно, столько и будем решать.

— До свидания, — холодно попрощался Кудлин, отключая аппарат. Он закрыл глаза. Только этого не хватало.

Тяжело вздохнув, подошел к Перевалову.

— На следующей неделе вам переведут недостающие деньги, — сказал он банкиру. — И помните, что все контрольные пакеты акций должны быть закреплены за банком «Армада».

Когда Перевалов уехал, Кудлин поднялся к себе в кабинет и, попросив секретаря ни с кем его не соединять, заново начал просматривать все бумаги. Официально Кудлин не являлся вице-президентом банка, занимая скромную должность консультанта президента. Но все в банке знали, что даже первый вице-президент не пользовался таким авторитетом и властью, как консультант президента. Кудлин был из той породы людей, которых интересовала реальная власть и реальные деньги, а мишуру в виде постов и должностей они с удовольствием уступали другим.

Он закончил работать в девять часов вечера. Собирая свои бумаги, чтобы положить их в сейф, обнаружил на столе записку Фомичева. Ту, где он написал: «Не знаю». Тщательно разорвал ее и бросил обрывки бумаги в корзину для мусора.

Выйдя из кабинета и продолжая думать о разговоре с Галустяном, он вспомнил и эту записку. Проходя мимо кабинета Чернышевой, он с удивлением обнаружил, что она еще не уехала домой. Кудлин постучал и услышал ее голос:

— Войдите.

Он вошел в кабинет.

— Уже десятый час, — заметил Леонид Дмитриевич, — все давно уехали. Почему вы еще здесь?

— Мне сказали, что завтра мы летим в Лондон, а многие вещи я должна узнать сегодня. Поэтому я взяла список сотрудников банка и людей, с которыми Валентин Давидович обычно работает. Хочу запомнить все телефоны, которые ему могут понадобиться.

— Похвальное рвение, — пробормотал Кудлин. — В любом случае не задерживайтесь. И пусть водитель подождет вас внизу. В городе лучше не появляться одной в столь позднее время.