— А разве вы не встречались с Дином Купером Уоллесом, когда он был еще только вице-президентом? — удивился Руди.

Сэндекер уныло покачал головой и добавил:

— По доходящим до меня слухам, Уоллес не считает деятельность НУМА приоритетной для интересов государства и неоднократно высказывался по этому поводу в приватных беседах. Причем в довольно энергичной форме.

— Проще говоря, он нас не любит, — подытожил Ганн.

— Вот именно, — кивнул адмирал.

Водитель лимузина снова повернул, проехал несколько десятков ярдов и уперся в шлагбаум, перегораживающий подъезд к северным воротам Белого дома.

— Прибыли, сэр, — сообщил он, выскочив из автомобиля и услужливо распахнув дверцу.

Вышедший из будки подтянутый молодой мужчина в форме Службы охраны президента проверил документы и сверил имена прибывших со списком приглашенных. После чего Сэндекера и Ганна провели в западное крыло и оставили в приемной. Секретарь, миловидная дама лет сорока, с каштановыми волосами, уложенными в строгую деловую прическу, встала из-за стола и приветливо улыбнулась вошедшим. На настольной табличке значилось: «Робин Карр».

— Адмирал Сэндекер, коммандер Ганн, — прощебетала она, — счастлива приветствовать вас обоих в Белом доме.

— Вы всегда так поздно задерживаетесь, леди? — буркнул адмирал.

— Мой рабочий ритм полностью совпадает с президентским, — не без гордости поведала мисс Карр.

— Нельзя ли в таком случае попросить чашечку кофе? — с надеждой в голосе осведомился Руди.

Улыбка на лице секретарши сразу потускнела.

— Прошу прощения, джентльмены, но на кофе у нас нет времени. — Она уселась на место, подняла телефонную трубку и коротко сообщила: — Адмирал прибыл.

Спустя десять секунд в приемной материализовался Мортон Лэрд, сменивший на своем посту Уилбера Хаттона, долгие годы бывшего правой рукой предыдущего президента, прикованного до конца дней к больничной койке с диагнозом «прогрессирующий паралич».

— Спасибо, что приехали, джентльмены, спасибо большое, — приговаривал он, суетливо пожимая руки, — президент с нетерпением ожидает встречи с вами.

Лэрд заслуженно считался типичным представителем старой политической школы и отличался ярко выраженным консерватизмом. Он был единственным высокопоставленным чиновником в Вашингтоне, кто до сих пор носил классическую тройку и золотые часы на цепочке в жилетном кармане. В отличие от большинства своих предшественников, выходцев из Лиги Плюща [12] , Лэрд до назначения занимал скромную должность рядового профессора в Стэнфордском университете. Высокий, лысеющий, в старомодных очках без оправы, он близоруко щурился на окружающий мир из-под кустистых бровей влажно поблескивающими светло-карими глазами. Несмотря на довольно заурядную внешность, Лэрд обладал завидной способностью с первой встречи очаровать любого человека, благодаря чему сумел завоевать искреннее расположение практически всех, с кем ему доводилось сталкиваться.

— Прошу за мной, — пригласил он, направляясь к дверям, ведущим в Овальный кабинет.

Сэндекер и Ганн в недоумении остановились за порогом. Известное всему миру по фотографиям, фильмам и телерепортажам помещение, стены которого были немыми свидетелями тысяч кризисных ситуаций, скандалов, политических гроз и решений, затрагивающих судьбы миллиардов людей, оказалось пустым.

Мортон поспешил объясниться, предупреждая неизбежные вопросы.

— Прошу прощения, джентльмены, за эту маленькую мистификацию. Как видите, президента здесь нет. Он ждет вас в другом месте. Однако, прежде чем провести вас к нему, я вынужден потребовать от вас обоих дать слово чести сохранить в строжайшей тайне все, что откроется вашим глазам в ближайшие двадцать минут. Вы согласны на такое условие?

— Хотелось бы заметить, мистер Лэрд, — недовольно проворчал адмирал, — что за все время моего пребывания на государственной службе я был допущен к такому количеству секретов, что вы и представить себе не можете. Но если вы настаиваете, я даю слово и готов поручиться за коммандера Ганна.

— Вот и отлично, — с облегчением выдохнул Лэрд. — Вы уж извините, джентльмены, лично я всецело вам доверяю, но таковы правила, изменить которые не в силах ни я, ни даже сам президент. — Он подошел к стене и нажал замаскированную за панелью кнопку. Одна из секций отъехала в сторону, открыв ярко освещенную кабину лифта. — После вас, джентльмены.

Кабинка вмещала не более четырех пассажиров. На боковой стенке, отделанной полированным кедром, находился пульт управления всего с двумя кнопками: «вверх» и «вниз». Лэрд надавил нижнюю. Фальшивая секция бесшумно встала на прежнее место, одновременно с ней закрылись и створки лифта. Кабина пришла в движение. Скорость никак не воспринималась, но по сосущему ощущению в желудке адмирал понял, что движется она невероятно быстро. Не прошло и минуты, как мягкий толчок и остановка возвестили о том, что они прибыли.

— Похоже, президент назначил встречу в Оперативном зале, — пробормотал Сэндекер.

— А вы неплохо осведомлены, адмирал, — с уважением заметил Лэрд. — Или просто догадались?

— Да нет, какие догадки. Случалось бывать там пару-тройку раз в свое время, вот и все.

— Все равно вы весьма проницательны, хотя и не совсем. Этот лифт проходит меньше половины дистанции до соответствующего уровня.

Створки раздвинулись, и Лэрд первым вышел из кабины в освещенный люминесцентными лампами безукоризненной чистоты туннель, на полу и стенах которого самый придирчивый взор не обнаружил бы и пылинки. Рядом с гостеприимно распахнутой дверцей микроавтобуса гостей поджидал агент службы охраны. Обстановка салона автобуса напоминала офисный кабинет: мягкие кожаные кресла, подковообразный письменный стол, мини-бар с богатым выбором напитков на любой вкус и даже компактная туалетная кабинка в дальнем углу. Когда все расселись, агент-водитель поднес к губам микрофон и отрывисто произнес: