— Здорово вас зацепило, сеньор Кабрильо. Потерпите немного, сейчас я наложу жгут. — Оторвав рукав от своей рубашки, Питт быстро перевязал ногу выше колена, вставил в узел какую-то железяку и с помощью этого импровизированного турникета туго перетянул, чтобы остановить кровотечение. — Готово! Все остальное, надеюсь, в порядке?

Капитан поднес к глазам левую руку, с удивлением разглядывая зажатый в кулаке обломок трубки.

— Вот же ублюдки косоглазые! — в сердцах выругался он. — Раскололи, гады, лучшую из моей коллекции!

— Скажите спасибо, что они не раскололи вам черепушку, — усмехнулся Питт.

— Как вы сумели добраться до пулеметов? — прошептал шкипер. — Я был уверен, что вы не дойдете.

— А я вообще везунчик. Хотя, если честно признаться, бронированная кольчуга, которую вы заставили меня напялить, тоже сыграла свою роль.

— Где «Чандэ»?

— Полагаю, в данный момент наш бывший противник обустраивает себе удобную постельку в толще ила на дне Южно-Китайского моря.

— Кто-нибудь выжил?

— Увы, без понятия, — вздохнул Питт, разведя руками. — Мистер Хенли уже раскрутил машину на полную катушку и вряд ли согласится повернуть назад в надежде выдавить дюжину-другую полудохлых китайцев. Это же не осетрина...

— "Орегон" сильно пострадал? — спохватился Кабрильо, вспомнив наконец о своих капитанских обязанностях.

— Выглядит он так, будто с ним всласть наигрался детеныш Годзиллы, — сообщил Питт, — но судно на ходу, и это главное. А все прочее легко исправят за пару недель в ремонтном доке.

— Потери?

— Пятеро раненых, включая вас, сеньор председатель. Что с остальными, пока не знаю, но они во время боя находились в укрытии.

— Значит, все живы! — с облегчением выдохнул капитан. — Живы благодаря вашему героизму и вашей смекалке, мистер Питт, за что позвольте выразить вам мою бесконечную признательность. — Борясь с подступающей слабостью, он все же нашел в себе силы договорить до конца: — Вы обманули не только китайцев из абордажной команды, но и такого прожженного мошенника, как ваш покорный слуга. В противном случае, боюсь, мы с вами сейчас бы не разговаривали.

— Вы преувеличиваете мои заслуги, Хуан, — покачал головой Питт. — Не забывайте, что вместе со мной дрались еще четверо отчаянных парней.

— Я помню. Но только вы сумели добежать под градом пуль до «эрликонов» и переломить ход сражения.

Еще раз осмотрев жгут и убедившись в отсутствии кровотечения, Питт устало поднялся на ноги и привалился спиной к переборке.

— Знаете, сеньор председатель, — сказал он задумчиво, — я где-то читал, что в горячке боя люди нередко совершают такие поступки, на которые никогда бы не решились в нормальном состоянии.

— Возможно, — упрямо прошептал Кабрильо из последних сил. — Тем не менее именно вы спасли мое судно и мою команду.

Питт насмешливо прищурился:

— Могу ли я в таком случае надеяться, что совет директоров корпорации «Орегон» на следующем заседании примет решение выписать мне крупные премиальные?

Шкипер попытался что-то ответить, едва шевеля посиневшими от сильной кровопотери губами, но не смог выговорить ни слова и потерял сознание. Секунду спустя в рубку ввалился Джордино в сопровождении врача и пары матросов с носилками.

— Как он? — шепотом спросил итальянец, кивком указав на распростертое тело.

— Хреново, — мрачно отозвался Питт. — Кость перебита начисто, и нога висит буквально на лоскутке. Но если судовой хирург такой же профессионал, как все остальные члены экипажа, держу пари, что он сумеет присобачить ее на место.

Джордино покосился на кровавое пятно, расплывшееся на седалище напарника, и ехидно предложил:

— Хочешь, я тебе там мишень намалюю? Или сразу две?

— Не стоит беспокоиться, — осклабился Питт. — В следующий раз они и так не промахнутся.

Мало кому из посещающих бывшую британскую колонию туристов и бизнесменов известно о существовании почти двух с половиной сотен мелких островов, окружающих самый большой из них, Сянган, он же Гонконг, и полуостров Цзюлун, известный также под названием Коулун, где проживает примерно девяносто пять процентов горожан. Многие из них просто необитаемы, а остальные могут похвастаться лишь убогими рыбацкими деревушками, редкими фермами да живописными развалинами древних храмов. Впрочем, случаются и исключения.