Тут началась суета, дым коромыслом. Андрей кинулся к Ларисе с поздравлениями, со своими шуточками, Лиза полезла к сестре обниматься. Потом пришли Оксана с Юлькой, и все закрутилось по новой. Но всю эту канитель создавали окружающие. Лариса оставалась безучастной, словно замороженной. А ведь доктор Кузин возлагал большие надежды на эту новость. Он вполне оправданно надеялся, что беременность станет для Ларисы тем шоком, который сумеет встряхнуть спящую память и вернуть Ларису к прежней жизни. Похоже, зря надеялся.

Инна Викторовна вернулась в прихожую снять туфли и оттуда наблюдала, как Лариса отделилась от всеобщей суматохи и ушла к себе в комнату. Да, ей нужно прийти в себя. Пусть побудет одна. Да и ей, Инне Викторовне, есть над чем подумать. Нужно обмозговать — где и когда преподнести эту новость Стасику. Вот уж посмотрит она на него! Вот кому сюрприз. А то наложил лапу на квартиру. А теперь, извините, здесь ребенок. Придется подвинуться, дружочек!

Радость приобретала новые оттенки.

Инна Викторовна освободилась от туфель и с удовольствием поместила отекшие ноги в тапочки, предвкушая приятный вечер среди молодежи, разговоры до полуночи. Поэтому стук в стекло за ее спиной вонзился в ее размышления неожиданно и принес тревогу. Она обернулась и застыла на месте. За стеклом стоял Верховцев с самым жалким выражением в глазах и теребил в руках газету. Именно с этой газетой она застала его в коридоре. Инна Викторовна не позволила своим мыслям развиться. Она заставила себя беззаботно улыбнуться и даже помахала Верховцеву. Распахнула дверь и сделала гостеприимный жест.

— Мне совершенно нечего читать! — выпалил Верховцев заготовленную фразу.

— Да, да, я помню, что обещала предоставить вам свою библиотеку. Просто все некогда… На работе столько дел, закрутишься… А потом — полон дом гостей… Вы уж извините меня.

— Я не вовремя, — сник Верховцев.

— Ну что вы! Ерунда!

Инна Викторовна щебетала, стараясь не смотреть Верховцеву в глаза. Она говорила не умолкая, вела его через холл, мимо гостиной, где суетилась молодежь, в библиотеку. Скорей в библиотеку!

Ровно полсекунды колебалась: представлять Верховцева детям или нет, но спустя эти полсекунды уже закрыла за собой дверь библиотеки. Она поймала себя на мысли, что действует как шпионка, что ведет себя неестественно. И для ее возраста и положения такие поступки не подходят… Но в ее глазах стояла картинка, которую она без труда нарисовала себе. Она «видела» Верховцева с того момента, когда она прошла мимо, сухо кивнув. Она «видела», как он отлепился от окна, как пошел за ней, сам не зная зачем и все же подчинившись порыву. Той импульсивной силе, толкающей одного человека к другому. Как он шел за ней следом, не смея окликнуть, садился в такси и ехал вслед за ее машиной. А потом некоторое время ходил вокруг ее дома, нервно теребя газету. Газета выглядела довольно потрепанной. Нарисованная Инной Викторовной картинка, или, как говорят актеры, «кинолента видений», немного примирила ее саму с собой.

Усадив Верховцева на диван прямо напротив стеллажей с книгами, сама отправилась на кухню. Проходя мимо гостиной, заметила, что над палаткой теперь колдуют лишь Андрей с Оксаной. Юлька уставилась в телевизор. Лизы не видно.

Инна Викторовна спокойно и без лишних глаз соорудила им с Верховцевым ужин на скорую руку и прихватила из бара бутылку мартини. И все же она очень не хотела, чтобы кто-нибудь из детей заинтересовался, чем она сейчас занимается.

А никто и не интересовался. Каждый из обитателей дома в этот период жизни был настолько занят собой, что окружающее воспринималось постольку-поскольку. В двух этажах прекрасно устроенного особняка происходили два разговора, которые сама хозяйка, будь она в это время не так занята гостем, весьма пожелала бы услышать. И будьте уверены — вмешалась бы, и еще как!

Но… Верховцеву было одиноко, и он не без интереса взглянул на поднос, который внесла в библиотеку Инна Викторовна.

А в это время на втором этаже Лариса тщательно, сверяясь со списком, собирала рюкзак. Лиза лежала на кровати, с интересом наблюдая за действиями двоюродной сестры.

— Ты что, действительно собираешься ехать в эту экспедицию, Ларка? — наконец не выдержала Лиза, увидев, что та достала из-под кровати сундучок с инструментом археолога, который неделю назад приволок откуда-то Андрюшка.

— Разве ты в этом сомневаешься? — пожала плечами Лариса. — Меня пригласили, и мне это интересно.

— Но ты же беременная! Ты что, не хочешь ребенка?

— Хочу. Мне же не завтра рожать. Экспедиция будет длиться всего месяц. Когда еще будет такая возможность? Я хочу в ней участвовать! Я всегда хотела, но что-то мне постоянно мешало.

— Что тебе мешало? Твоя куриная любовь к Стасику.

— Почему — куриная?

— Слепая! И носилась ты с ним как курица с яйцом. Стасик то, Стасик сё. Я никогда бы не подумала, что у тебя имеются какие-то свои интересы. Особенно наподобие раскопок, древних племен и так далее. И как тебе удавалось это так скрывать? Например, наши с Андрюхой интересы всегда лежали на поверхности.

— Не знаю. По крайней мере теперь я намерена жить своими интересами. Я побываю на раскопках, я закончу рукопись, а потом рожу ребенка, и мы будем с ним жить долго и счастливо!

Она сверкнула глазами на Лизу, и та поняла, что именно так и будет. Но ведь придется еще выдержать натиск Лизиной матери, которая ни о каких экспедициях слышать не захочет.

— Ты так изменилась, — протянула Лиза, которой никогда прежде не было особо интересно общаться с двоюродной сестрой. Теперь же что-то притягивало в ней. Словно появился какой-то секрет, который Лизе было не под силу разгадать. — Раньше ты была другая. Такая домашняя, такая вся семейная… У вас с мамой только и разговоров было, чем лечить твое бесплодие. Всякие новые методы. Ты даже, помнится, собиралась к бабке съездить. Не ездила?