Тедль Нох щёлкнул каблуками, показав, что и военная выправка ему не чужда, и молча отошёл.

— Работаем в штатном режиме, — отдал приказ командующий. — Позывные, сближение — всё как обычно.

Оно и было как обычно, если не считать, что и станция, и прибывший броненосец надёжно выпали из Риманова пространства и, с точки зрения стороннего наблюдателя, вообще не существовали в пределах вселенной.

Шприц-звездолёт с Земли прибыл как раз вовремя. На борту боевого корабля Содружества явилась государственная комиссия, которой предстояло подтвердить гибель Зет-03 и узаконить её соответствующим количеством официальных бумаг. Приглашение было послано и представителям империи Кахоу, но те объявили, что предпримут самостоятельное расследование гибели своего броненосца, направлявшегося к пропавшему планетоиду с дружественным визитом. С этой целью в район Потустороннего Зеркала начала выдвигаться Паусская ударная группировка и Резервный флот, которым до недавнего времени командовал Инхаш-Брезоф.

Положение складывалось неприятное.

Прямо скажем, скверненькое складывалось положение.

До начала военных действий оставалось полсезона, пять малых месяцев — именно столько времени требуется кораблям Кахоу, чтобы вторгнуться в сектор, подконтрольный расе Вежбо, и приступить там к самостоятельному расследованию. Иглодиски мирных вежборасиян, разумеется, не могли оказать имперским броненосцам серьёзного сопротивления, а единственный шприц-звездолёт с руководством Космофлота на борту мог, конечно, впрыснуть свою долю участия в военные действия, но противостоять основным силам империи ему было не по силам.

Так в чём же заключалась своевременность прибытия комиссии?

А ни в чём. Начальство, как это обычно бывает, только мешалось и путалось под ногами. А вот боевой звездолёт, несущий на борту полсотни истребителей Военно-Космических сил Объединённых человечеств, и прекрасно обученная команда… конечно, по численности она впятеро уступала экипажу любого имперского броненосца, но, как было некогда сказано, побеждать надо не числом, а умением.

Впрочем, и побеждать никого не пришлось, хотя несколько тревожных минут команде пришлось пережить, когда разом взвыли детекторы всех известных и неизвестных науке полей, Потустороннее Зеркало ахнуло всполохами алого огня и прямо из ниоткуда хищно выперся пропавший и уже оплаканный на родине броненосец «Шкеллермэуц».

Краса и гордость Резервного флота напоминал сейчас каракатицу, побывавшую в зубах голодной мурены. От такой не дождёшься пения, сопровождаемого плавными помываниями светящихся щупалец, а разве только мелодичных стонов и судорожного шевеления обрубков, оставшихся на месте скушенных конечностей. Во времена императора Микшена, говорят, в метрополии процветало общество садистических меломанов, которые таким образом калечили несчастных певуний, наслаждаясь потом стонами и судорогами погибающих красавиц. Император Цалош решительно пресёк эти мерзости, и ревнители имперских стандартов с тех пор строго следят, чтобы никто не смел мучить бессловесных певиц. «Стоны удручают слух живущих» — сказал св. Ара, и, следуя приказу императора, даже в Пыточной коллегии исследуемым предварительно заклеивают рот, дабы они никого не могли удручить. Конечно, снимать показания в такой ситуации довольно затруднительно, но в преодолении трудностей, как известно, и заключён смысл жизни.

Транспортная секция броненосца, которая составляет значительную часть внешнего корпуса, была снесена напрочь, так что единственной спасательной шлюпкой «Шкеллермэуца» оставался крошечный «Мронгилавуш», пристыкованный в настоящую минуту к иглодиску, где располагалась штаб-квартира кварт-генерала Лях-Козицки. Что касается внутренних объёмов усечённого «Шкеллермэуца», то они были под завязку набиты людьми, вежборасиянами, кентвушами, дремлинами и лишевичюсами, эвакуированными с искусственного планетоида Зет-03. Разумеется, здесь же была команда наблюдателей с Кахоу, которых поместили в лучших каютах, прежде принадлежавших офицерскому составу.

Инцидент, таким образом, оказался исчерпан, имперские броневики, недовольно ворча, отошли к местам постоянной дислокации. Утешало лишь то, что всеобщим спасителем выступил приближённый императора, Его Блистательность князь Инхаш-Брезоф. Этого не мог отрицать даже Гутука Красноречивый. Великому демагогу сообщили о спасении людей кахо-утским броненосцем в ту минуту, когда Гутука призывал с трибуны показать противнику, где зимуют их любимые каракатицы, и он впервые смешался, не зная, что сказать. Впрочем, замешательство длилось не больше десяти секунд, после чего лидер ксенофобов радостно объявил, что именно всеобщее возмущение заставило кахоутскую военщину пойти на попятный и спасти обитателей сателлита, вместо того, чтобы безжалостно разбомбить их.

В таких условиях и началась мирная конференция, названная впоследствии по именам звездолётов, «Диалог „Спейсранж“ — „Шкеллермэуц“».

— Уже наши предки, уставившись на блистающее звёздами ночное небо, догадывались, что видимая картина мироздания неполна, что вселенная устроена сложнее, чем представляется поверхностному взгляду… — ну какой подданный светозарного императора, будучи в здравом уме и твёрдой памяти мог представить себе этот разговор?!

Нет, на первый взгляд всё происходило очень прилично и обыденно, но взгляду понимающему открывалась бездна абсурда, вполне сопоставимая с бездной космоса. Прежде всего, преступный разговор происходил на боевом звездолёте Содружества и одним из беседующих, как нетрудно догадаться, был, разыскиваемый властями преступник — Тейтус Пшу. Опальный астроном чувствовал себя вполне комфортно и высказывал запретные мнения, ничуть не опасаясь возмездия компетентных органов. Оно как бы и неудивительно, раз бывший профессор сумел добраться до исконных врагов кахоу, то его, конечно, примут с распростёртыми объятиями и дозволят прежде недозволенные речи.