Он уже видел перед собой темную стену, прикрываемую деревьями, как вдруг Аисса, гибкая, словно уж, вырвалась из рук Аженора, скользнув телом по телу юноши.

Молеон остановился; мавританка присела на корточки у его ног и показала рукой в сторону стены.

– Смотри, – прошептала она.

И Молеон заметил белую фигуру, притаившуюся за нижними перекладинами лестницы.

«Ага! – подумал Аженор. – Уж не Мюзарон ли это, который, опасаясь за меня, стережет нас? Нет, этого быть не может, – засомневался он. – Мюзарон слишком осторожен, чтобы подвергать себя опасности по ошибке получить удар мечом».

Фигура выпрямилась; что-то голубоватое сверкнуло у ее пояса.

– Это Мотриль! – вскрикнула Аисса.

Пробужденный этим страшным именем, Аженор схватился за меч.

Вероятно, Мотриль еще не заметил девушку или, вернее, не различил ее в этом странном видении, которое представлял собой христианин, несущий на руках мавританку; но едва услышав крик девушки, высокий, стройный Мотриль вышел из тени, издал дикий вопль и яростно бросился на Аженора.

Однако любовь и на сей раз опередила ненависть. Быстрым, как мысль, движением Аисса опустила забрало рыцаря, и мавр оказался перед железной статуей, которую девушка обвила руками.

Мотриль остановился.

– Аисса! – с удрученным видом прошептал мавр, опустив руки.

– Да, Аисса! – ответила она с дикой решительностью, которая придала сил влюбленному Молеону, но заставила задрожать мавра. – Ты хочешь убить меня? Убей! Ну а рыцарь тебя не боится, ты ведь хорошо это знаешь, не так ли?

И она жестом показала на Аженора.

Мотриль протянул руку, чтобы схватить Аиссу, но она отпрянула назад, и перед ним предстал Молеон, который невозмутимо стоял, держа в руке меч.

В глазах Мотриля пылала такая яростная ненависть, что Молеон занес над ним меч.

Но в этот же миг он почувствовал, что Аисса удерживает его руку.

– Нет, не убивай его при мне! – воскликнула она. – Ты силен, вооружен, неуязвим, оставь его и уходи.

– Ах так! – вскричал Мотриль, ударом ноги сбив лестницу. – Ты силен, вооружен, неуязвим, сейчас посмотрим, кто сильнее.

В эту секунду раздался громкий свист, и появилась дюжина мавров с боевыми топорами и кривыми саблями.

– Ах, псы неверные! – вскричал Аженор. – Идите сюда и посмотрим, кто кого!

– Смерть христианину! – кричал Мотриль. – Смерть!

– Ничего не бойся, – шепнула Аисса.

Она спокойным твердым шагом вышла вперед, встав между рыцарем и нападавшими.

– Мотриль, я хочу видеть, как этот молодой человек уйдет отсюда, ты слышишь? – сказала она. – Я хочу, чтобы он ушел отсюда живым, и горе тебе, если хоть волос падет с его головы!

– Неужели ты любишь этого гяура? – воскликнул Мотриль.

– Я люблю его, – ответила Аисса.

– Тем более его следует убить. Убейте его! – приказал Мотриль, выхватывая из ножен кинжал.

– Мотриль! – нахмурив брови, крикнула Аисса, метнув в него грозный, словно молния, взгляд. – Ты разве не понял меня и тебе дважды надо повторять, что я хочу, чтобы юноша немедленно ушел отсюда?

– Убейте его! – повторил взбешенный Мотриль. Аженор встал в защитную позу.

– Постой, сейчас ты увидишь, как тигр станет агнцем, – сказала Аисса, выхватив из-за пояса тонкий и острый кинжал, и, обнажив свою прекрасную, золотистую, как гранаты Валенсии, грудь, приставила его острием к коже, которая подалась под опасной тяжестью.

Мавр взвыл от ужаса.

– Знай же, – воскликнула она, – клянусь тебе Богом арабов, от которого отрекаюсь, клянусь Богом христиан, который станет моим Богом, что, если с этим юношей случится беда, я убью себя!

– Аисса! Умоляю тебя, остановись! – вскричал мавр. – Я с ума схожу!

– Тогда брось кинжал, – приказала девушка. Мавр подчинился.

– Прикажи слугам уйти.

Мотриль махнул рукой, и слуги удалились. Потом, устремив на молодого человека взгляд, томный от нежности и пылкий от желания, она тихо сказала:

– Подойди ко мне, Аженор, я хочу проститься с тобой.

– Разве ты не пойдешь со мной? – спросил Молеон.

– Нет, он предпочтет убить меня, нежели потерять. Я остаюсь, чтобы спасти нас.

– Но будешь ли ты меня любить? – спросил Молеон.

– Видишь вон ту звезду? – спросила Аисса, показывая молодому человеку самую яркую из звезд, горевших на небосводе.

– Да, вижу! – воскликнул Аженор.

– Так вот! Раньше она погаснет в небе, чем любовь угаснет в моем сердце. Прощай!