– Разве только у короля дона Педро при ходьбе хрустят кости и другой человек не может быть поражен схожим недугом?

– Действительно, – подтвердил Каверлэ, – такое возможно, и вы ставите меня в трудное положение; но у меня есть верный способ узнать, ошибаюсь ли я, как вы утверждаете.

– Какой же? – спросил, хмуря брови, рыцарь, которому явно надоедал этот допрос.

– Граф Энрике де Трастамаре находится всего в ста метрах отсюда; я пошлю за ним, и мы увидим, узнает ли он своего дорогого брата.

Рыцаря невольно передернуло от ярости.

– Ага, краснеете! – воскликнул Каверлэ. – Ну что ж, Признавайтесь, и, если признаетесь, я – слово капитана! – клянусь вам, все останется между нами, и ваш брат даже не узнает, что мне выпала честь несколько мгновений беседовать с вашим величеством.

– Ладно, говорите: чего вы хотите?

– Я ничего не захочу, вы это прекрасно понимаете, государь, до тех пор, пока не буду уверен, что мне в руки попал именно дон Педро.

– Предположите же, что я в самом деле король, и говорите. – Чума меня раздери! Вам, государь, просто сказать: «Говорите!» Неужели вы думаете, что мне надо сказать вам так мало, что это уложится в два слова?! Нет, ваше величество, прежде всего нужна охрана, достойная вашего величества.

– Охрана?! Значит, вы рассчитываете держать меня в плену?

– Во всяком случае, таково мое намерение.

– А я говорю вам, что больше не останусь здесь ни часа, даже если это обойдется мне в половину моего королевства.

– О, именно столько это вам и будет стоить, государь, и это еще совсем дешево, поскольку в том положении, в каком вы оказались, вы почти наверняка рискуете потерять все.

– Тогда назначайте цену! – вскричал пленник.

– Мне надо подумать, государь, – холодно ответил Каверлэ.

Казалось, дон Педро сдержался с невероятным трудом и, не отвечая ни слова, сел напротив полога палатки, повернувшись к капитану спиной.

Тот, похоже, глубоко задумался; потом, помолчав, спросил:

– Вы ведь дадите мне полмиллиона экю золотом, не прав – Дали?

– Вы глупец, – ответил король. – Столько не найдется во всех провинциях Испании.

– Значит, триста тысяч, а? Надеюсь, я вполне благоразумен?

– И половины не дам, – сказал король.

– Тогда, ваше величество, – ответил Каверлэ, – я напишу записочку вашему брату Энрике де Трастамаре. Он лучше меня знает толк в таких делах и назначит цену.

Дон Педро сжал кулаки, и можно было заметить, как пот выступил у него на лбу и потек по щекам. Каверлэ повернулся к секретарю:

– Метр Робер, попросите от моего имени графа дона Эн-рике де Трастамаре пожаловать в мою палатку.

Писец направился к выходу, но едва он собрался ступить на порог, как дон Педро встал.

– Я дам триста тысяч золотых экю, – сказал он. Каверлэ подпрыгнул от радости.

– Но, поскольку, покинув вас, я смогу попасть в лапы какого-нибудь другого бандита вроде вас, который тоже назначит за меня выкуп, вы дадите мне расписку и охранную грамоту.

– А вы отсчитаете мне триста тысяч экю.

– Нет, ибо вы понимаете, что такую сумму с собой не возят; хотя среди ваших людей наверняка найдется какой-нибудь еврей, знающий толк в бриллиантах?

– Да я и сам в них разбираюсь, государь, – ответил Каверлэ.

– Отлично. Подойди сюда, Мотриль, – сказал король, сделав мавру знак приблизиться. – Ты слышал?..

– Да, государь, – сказал Мотриль, доставая из широких шаровар длинный кошелек, сквозь петли которого мелькали чудесные отблески, которые творец драгоценных камней заимствует у царя светил.

– Приготовьте расписку, – сказал дон Педро.

– Она уже готова, – ответил капитан, – надо лишь проставить сумму.

– А охранная грамота?

– Она под распиской. Я слишком усердный слуга вашего величества, чтобы заставлять вас ждать.

Кривая ухмылка появилась на губах короля. Он подошел к столу:

«Я, Гуго де Каверлэ, – прочел он, – командир английских наемников…»

Дальше король читать не стал; луч, подобный молнии, мелькнул в его глазах.

– Значит, вас зовут Гуго де Каверлэ? – спросил он.

– Да, – ответил командир, удивляясь радостному выражению в голосе короля, причину которого он тщетно старался угадать.

– И вы командир английских наемников? – продолжал дон Педро.

– Несомненно.

– Тогда подождите-ка, – сказал король Мотриль, – Положи эти бриллианты в кошелек, а кошелек спрячь в карман.

– Это почему же? – удивился Каверлэ.

– Потому, что здесь я должен отдавать, а не получать приказы, – вскричал дон Педро, доставая из-за пазухи пергамент.

– Это еще почему?! – высокомерно спросил Каверлэ. – Знайте же, государь, что на свете есть лишь один человек, который имеет право приказывать Гуго де Каверлэ…