Шрифт:
– Да я не спорю, – сказал Андреа, – ты иной раз говоришь дело. Но какой же у тебя план?
– Послушай, – продолжал Кадрусс, – можешь ли ты, не выложив ни одного су, добыть мне тысяч пятнадцать франков… нет, пятнадцати тысяч мало, я не согласен сделаться порядочным человеком меньше чем за тридцать тысяч франков.
– Нет, – сухо ответил Андреа, – этого я не могу.
– Ты, я вижу, меня не понял, – холодно и невозмутимо продолжал Кадрусс, – я сказал: не выложив ни одного су.
– Что же ты хочешь? Чтобы я украл и испортил все дело, и твое и мое, и чтобы нас опять отправили кое-куда?
– Что до меня, – сказал Кадрусс, – мне все равно, пусть забирают. Я, знаешь ли, со странностями: я иногда скучаю по товарищам, не то, что ты, сухарь! Ты рад бы никогда с ними больше не встретиться!
Андреа на этот раз не только вздрогнул; он побледнел.
– Брось дурить, Кадрусс, – сказал он.
– Да ты не бойся, Бенедетто, ты мне только укажи способ добыть без всякого твоего участия эти тридцать тысяч франков и предоставь все мне.
– Ладно, я подумаю, – сказал Андреа.
– А пока ты увеличишь мою пенсию до пятисот франков, хорошо? Я, видишь ли, решил нанять служанку.
– Ладно, ты получишь пятьсот франков, – сказал Андреа, – но мне это нелегко, Кадрусс… ты злоупотребляешь…
– Да что там! – сказал Кадрусс. – Ведь ты черпаешь из бездонных сундуков!
По-видимому, Андреа только и ждал этих слов; его глаза блеснули, но тотчас же померкли.
– Это верно, – ответил Андреа, – мой покровитель очень добр ко мне.
– Какой милый покровитель! – сказал Кадрусс. – И он выдает тебе ежемесячно?..
– Пять тысяч франков, – сказал Андреа.
– Столько же тысяч, сколько ты мне обещал сотен, – заметил Кадрусс, – верно говорят, что незаконнорожденным везет. Пять тысяч франков в месяц… Куда же, черт возьми, можно девать столько денег?
– Бог мой! Истратить их недолго, и я, как ты, мечтаю иметь капитал.
– Капитал… понятно… всякий хотел бы иметь капитал.
– А у меня он будет.
– Кто же тебе его даст? Твой князь?
– Да, мой князь; к сожалению, я должен еще подождать.
– Подождать чего? – сказал Кадрусс.
– Его смерти.
– Смерти твоего князя?
– Да.
– Почему это?
– Потому что он упоминает меня в своем завещании.
– Правда?
– Честное слово!
– А сколько?
– Пятьсот тысяч!
– Вон куда хватил!
– Я тебе говорю.
– Быть не может!
– Кадрусс, ты мне друг?
– На жизнь и на смерть.
– Я открою тебе тайну.
– Говори.
– Но только помни…
– Буду нем, как рыба.
– Так вот, мне кажется…
Андреа замолчал и оглянулся.
– Тебе кажется… Да ты не бойся! Мы совсем одни.
– Мне кажется, что я нашел своего отца.
– Настоящего отца?
– Да.
– Не папашу Кавальканти?
– Нет, тот уехал; настоящего, как ты говоришь.
– И этот отец…
– Кадрусс, это граф Монте-Кристо.
– Да что ты!
– Да; тогда, видишь ли, все становится понятным. Он, видимо, не может открыто признать меня, но меня признает старик Кавальканти и получает за это пятьдесят тысяч франков.
– Пятьдесят тысяч франков за то, чтобы стать твоим отцом! Я бы согласился за полцены, за двадцать тысяч, за пятнадцать тысяч. Как же ты не подумал обо мне, неблагодарный?
– Да разве я знал об этом? Все это было устроено, когда мы еще были там.
– Да, верно. И ты говоришь, что в своем завещании…
– Он оставляет мне пятьсот тысяч франков.
– Ты уверен?
– Он сам мне показывал; но это еще не все.
– Существует приписка, как я говорил?
– Вероятно.
– И в этой приписке?
– Он признает меня своим сыном.
– Что за добрый отец, славный отец, достойнейший отец! – воскликнул Кадрусс, подкидывая в воздух тарелку и ловя ее обеими руками.
– Вот видишь! Скажи после этого, что у меня есть от тебя тайны!
– Ты прав; а твое доверие ко мне делает тебе честь. И что же, этот князь, твой отец – богатый человек, богатейший?
– Еще бы. Он сам не знает, сколько у него денег.
– Да не может быть!
– Кому же знать, как не мне; ведь я вхож к нему в любое время. На днях банковский служащий принес ему пятьдесят тысяч франков в бумажнике величиною с твою скатерть; а вчера сам банкир привез ему сто тысяч золотом.
Кадрусс был ошеломлен; в словах Андреа ему чудился звон металла, шум пересыпаемых червонцев.