– Я не знаю, узнаёт ли меня ваша светлость, – обратился к нему Габриэль, – я граф де Монтгомери.

– Да, господин де Монтгомери, я узнаю вас, – ответил Иаков Савойский. – Герцог де Гиз предупредил меня, что вы здесь находитесь с его ведома, и просил обращаться с вами по-дружески.

– Такая оговорка могла бы меня очернить в глазах моих несчастных друзей! – горестно покачал головой Габриэль. – Но, как бы то ни было, ваша светлость, я осмелюсь просить вас поговорить со мной наедине.

– Я слушаю вас.

Кастельно, с тревогой следивший из решетчатого окна замка за встречей герцога с Габриэлем, увидел, что они отошли в сторону и о чем-то оживленно беседуют. Потом Иаков Савойский потребовал письменные принадлежности, положил лист бумаги на барабан, быстро набросал несколько строк и передал этот лист Габриэлю. Было видно, что Габриэль горячо благодарит герцога.

Значит, можно было надеяться. Габриэль стремительно бросился обратно в замок и минуту спустя, не говоря ни слова, не успев даже отдышаться, протянул Кастельно следующий документ:

– Спасибо, друг! – поблагодарил Кастельно Габриэля, прочитав написанное. – Вы спасли нам жизнь и честь, что дороже жизни! На этих условиях я готов следовать за герцогом в Амбуаз. Еще раз благодарю!

Но, пожав руку своему освободителю, Кастельно заметил, что Габриэль снова стал мрачен.

– Что же опять вас тревожит? – спросил он.

– Я думаю о Ла Реноди и об остальных протестантах, которые должны напасть на Амбуаз этой ночью. Спасти их уже невозможно. Слишком поздно! Но я все-таки попробую. Ведь Ла Реноди держит путь через лес Шато-Реньо?

– Да, – поспешно отозвался Кастельно, – вы его можете там разыскать и спасти так же, как и нас.

– Попытаюсь, по крайней мере… Думаю, герцог Немур меня отпустит. Прощайте, друг! До встречи в Амбуазе!

Как и предвидел Габриэль, герцог де Немур не воспротивился его желанию, и вскоре он уже мчался к лесу Шато-Реньо.

Что касается Кастельно, то он вместе с остальными начальниками отрядов спокойно последовал за Иаковом Савойским к замку Амбуаз. Но по приезде их тут же препроводили в тюрьму, заявив, что они пробудут там до тех пор, пока не будет погашена смута, и только тогда их допустят к королю с полной безопасностью.

По счастью, лес Шато-Реньо отстоял от Нуазэ не больше чем на полторы мили. Габриэль быстро домчался до леса, но, избороздив его за добрый час вдоль и поперек, так и не встретил никаких отрядов.

Наконец на какой-то просеке ему послышался шум, топот копыт, смех и громкий говор. Это наверняка не протестанты, ибо они не стали бы нарушать лесную тишину: им было крайне важно передвигаться тихо и незаметно.

Впрочем, все равно! Габриэль ринулся навстречу и увидел красные перевязи королевских кавалеристов. Приблизившись к начальнику отряда, он узнал его. Это был барон де Пардальян, храбрый молодой офицер, с которым он вместе сражался под началом герцога де Гиза в итальянском походе.

– Ба! – вскричал барон. – Да ведь это же граф де Монтгомери! А я-то думал, что вы в Нуазэ!

– Я оттуда.

– А что там творится? Поезжайте с нами и по дороге все расскажете.

Габриэль поведал ему о неожиданном появлении герцога Немура, о захвате площадки, о своем посредничестве между двумя партиями и о мирных переговорах с таким счастливым исходом.

– Черт возьми! – воскликнул Пардальян. – Господину Немуру повезло! Вот бы и мне так же! Знаете ли вы, на кого я иду сейчас?

– Наверняка на Ла Реноди!

– Совершенно верно. А знаете ли вы, кем мне доводится Ла Реноди?

– Насколько припоминаю, он ваш двоюродный брат.

– Да, он мой двоюродный брат, и мало того – он мой друг, мой боевой соратник. Представляете, до чего же мне трудно идти против него?..

– О, да… – согласился Габриэль. – Но вы уверены, что с ним встретитесь?

– Безусловно. Я в этом убежден. Приказ, полученный мною, слишком ясен, а донос слишком точен. Посудите сами: через четверть часа на второй просеке слева я столкнусь с Ла Реноди.