Девушка шевельнулась — обхватив ладонями плечи, она медленно опустилась на колени, закрыла глаза. Окутывающие ее тело пряди лунного света быстро тускнели…

Все так же светила луна, все так же серебрилась в ее лучах неподвижная гладь озера. На вершине возвышавшегося над озером камня четко проступал девичий силуэт. Вот он шевельнулся — девушка неторопливо встала, мягко потянулась, снова послышался ее тихий смех. Осторожно спустилась к воде, затем легко и грациозно пробежала по ней к берегу. Казалось, она была невесома и воздушна, ее ступни едва касались воды. Ступив на берег, она снова обрела вес, притихшие рыбаки услышали ее тихие мягкие шаги. На секунду их охватил ужас — им показалось, что девушка идет к ним. Но нет — легко взбежав по обрывистому склону, она скрылась в лесной чаще. Медленно тянулись минуты, два притаившихся у кромки воды человека напряженно вслушивались в ночь — увиденное было выше их понимания. И лишь когда молчание стало совсем невыносимым, один из них поднял голову, испуганно взглянул на товарища и тихо прошептал:

— Ведьма…

Он сел в поезд на маленькой таежной станции. Среднего роста, худощавый, на вид лет сорока-сорока пяти. В его поведении чувствовалась уверенность знающего себе цену человека, по губам то и дело скользила едва заметная пренебрежительная улыбка. Войдя с ней в купе, он коротко поздоровался, не спеша занял свое место — правую нижнюю полку. Устало вздохнув, сунул под полку в изголовье дорожную сумку, после чего по-прежнему неторопливо оглядел попутчиков. И было в его взгляде что-то такое, отчего все почувствовали себя неуютно. Лежавший на левой верхней полке грузный гражданин в синем трико и белой рубашке укрылся одеялом и отвернулся к стене, обедавший пожилой кавказец пару секунд сопротивлялся взгляду незнакомца, но все-таки не выдержал, опустил глаза и целиком сосредоточился на еде. Было видно, что он смущен пристальным взглядом незнакомца. Что касается третьего попутчика, молодого человека лет двадцати пяти, то он спокойно лежал на правой верхней полке и читал книгу, взгляд нового пассажира пока его не коснулся. Губы незнакомца скривились в презрительной усмешке; он встал, открыл дверь купе и пошел в тамбур.

Вернулся он минут через десять, держа в руках комплект постельного белья. Холодный оценивающий взгляд скользнул по лицу читающего молодого человека, уголки губ снова дрогнули в усмешке. Достав с багажной полки матрац, незнакомец начал неторопливо застилать постель. Покончив с этим делом, снял мягкие замшевые туфли, лег и закрыл глаза. Не прошло и нескольких секунд, как послышался его тихий прерывистый храп.

— Вот бы мне так… — пробормотал толстяк в трико, с интересом наблюдая сверху за незнакомцем. Теперь, когда тот заснул, он почувствовал себя не в пример лучше. — Лег и сразу заснул.

Ему никто не ответил. Кавказец достал газету, надел очки и читал, всем своим спокойным видом показывая, что до странностей незнакомца ему нет никакого дела. А молодой человек сунул книгу под подушку и отвернулся к стене.

Прошло почти четыре часа, прежде чем незнакомец снова открыл глаза. Полежав несколько минут, сел, не спеша обулся и вышел из купе. Его уход был воспринят попутчиками с нескрываемым облегчением.

Отсутствовал он больше часа. Вернувшись в купе, поставил на столик две бутылки пива, одну из них тут же открыл и неторопливо выпил. Похоже, он все в этой жизни делал спокойно и методично. Сняв башмаки, лег и закрыл глаза…

Стемнело, в купе зажегся свет. Тучный гражданин в синем трико спустился вниз, кавказец уступил ему место за столиком. Быстро поужинав, гражданин в трико минут на десять вышел в коридор, затем вернулся и снова забрался наверх. Было видно, что подъем этот доставляет ему массу хлопот. Что касается молодого человека, то он проснулся лишь в десятом часу вечера. Спустившись вниз, сунул ноги в кроссовки и вышел в тамбур. Достав сигареты, закурил, задумчиво глядя в ночь. Он не любил командировок и теперь молча радовался тому, что завтра к вечеру наконец-то будет дома…

Лишь один раз за эту ночь поезд остановился на какой-то крупной станции. Вагон пару раз дернуло; проснувшийся молодой человек глянул в окно, пытаясь отыскать ее название, но это ему не удалось, ну и бог с ней. Зевнув, он снова отвернулся к стенке.

Поезд стоял минут двадцать. Наконец послышался пронзительный гудок электровоза, состав дрогнул и медленно пополз вперед, с каждой секундой набирая ход. Все чаще стучали колеса, и вскоре их монотонный перестук накрыл собой все вокруг…

Молодому человеку снился город, снился родной институт. Снилось, что он уже приехал, что все тревоги и волнения давно позади. Ему было хорошо, он был весел и счастлив.

А потом что-то произошло. Словно уродливая тень заслонила мир, и тень эта наваливалась на него все сильнее и сильнее. Ему стало страшно — он закричал, отбиваясь от окутавшей его смертельной мглы, но услышал в ответ лишь тихий зловещий хохот. Затем стало еще хуже: он вдруг понял, что у него пытаются что-то отнять, хотят забрать то, что принадлежало только ему и никому больше. Его теснили со всех сторон, он ощутил себя на краю бездны, уже сознавая, что ему ни за что не удержаться. Так и получилось — ощутив мгновенную боль, он вскрикнул и полетел куда-то вниз, с ужасом понимая, что вернуться оттуда не сможет уже никогда…

Кавказец проснулся одним из первых. Открыв глаза, сладко потянулся и вдруг замер. То, что он увидел, его неприятно удивило.

Спустившийся с верхней полки молодой человек достал из-под полки сумку спящего незнакомца и теперь спокойно в ней копался. Он делал это столь уверенно и хладнокровно, что кавказец наверняка не заподозрил бы ничего дурного — если бы не знал совершенно точно, что сумка принадлежит незнакомцу. Сам незнакомец спал, отвернувшись к стене.

— Эй, парень… — негромко окликнул молодого человека кавказец. — А ты не ошибся? Это не твоя сумка.