— А отец Иоанн, он разве не приехал?

— Он улетел в Москву вместе с детьми.

— А девочка?

Одинцов промолчал и только уже в салоне подкатившего автобуса тихо сказал:

— Девочке сейчас лучше на время исчезнуть. Слушай, ты давно меня просил об отпуске, может, тебе взять Карину и поехать втроем куда-нибудь в теплые края. Хочешь в Грецию? Теплое море, античные развалины, шикарный отель. Нравится? Или в Египет, пирамиды, Красное море, рыбки. Каринка хоть душу отведет. Да и от зверей отдохнешь, арабы давно своих в пустыню отселили, сафари на них устраивают. Ну как, нравится?

— Сафари?

— Нет, идея с Египтом. Тогда завтра и поезжай, путевки, документы на троих, премиальные ждут в аэропорту Адлера.

— На троих, вы имеете ввиду с… Людмилой?

— А почему бы и нет? Гляди, она от Карины не отходит. Отец Иоанн очень просил, возвращаться в Москву после всего случившегося ей опасно, а тебе он доверяет.

— Ну не знаю, я как-то не представляю себе, как обращаться с детьми.

— Вот и поучишься, глядишь, пригодится…

— Как отдохнули? — спросил Одинцов, крепко пожимая Васинцову руку.

— Нет слов…

— Как африканские зверушки?

Васинцов понял, что интересуется начальник отнюдь не жирафами и верблюдами.

— Их от туристов прячут, там турист вообще от всех случайностей застрахован. А что поделаешь — самая доходная статья бюджета, блюдут, но разок на сафари попал, поохотился.

— Хорошо, потом расскажешь. Девочка как?

Васинцов тяжело вздохнул:

— Сейчас в приюте, по подружкам соскучилась, а так от Карины не отходила.

— Снов-то вещих не видела больше?

— Было, я все в рапорте изложил…

— Лады, ну что ж, отдохнул, приступай к работе.

— Всегда готов, как мои ребята?

Одинцов промолчал, и Васинцов с удивлением обнаружил, что его командир прячет глаза.

— Что-то случилось? — спросил он, сразу вспотев от нехороших предчувствий.

— Ты телевизор-то смотришь?

— Во время отпуска только спортивный канал! Газет тоже не читал, ни одной.

— Тогда просвещаю. Отличились наши ребята. После футбола фанаты погром затеяли, ну вот наши и встряли. Но чуток переборщили, привыкли, понимаешь, со зверями не церемониться, а тут молодежь. В общем, под следствием они, всей гоп-компанией. От работы отстранены. Три недели уже. В общем, натворили дел.

— А вы, товарищ полковник?

— А что я? Там камер штук десять было, вся страна видела, как «пьяные менты» малолеток дубинками по ребрам. А как эти самые малолетки машины переворачивали и витрины громили, что-то показать забыли. Да и не в камерах дело, кому-то наша группа явно дорогу перешла, ну не зря ж эти бритые уроды на «грифов» залупнуться осмелились. Нет, дело тут нечистое, сам вижу, только сделать пока ничего не могу. Оттуда приказ пришел, — и Одинцов ткнул пальцем в потолок, — кстати, есть шанс ребятам помочь, тут завтра нас телевизионщики на программу приглашают на тему «Люди и звери», тебе идти…

Васинцов словно и не услышал про телевидение и быстро спросил:

— И где же ребята сейчас?

— Да так, калымят пока. Вот адресок.

— Я съезжу к ним.

— Вот и правильно, поезжай, пообщайся. Но на телевидении будь как штык! Свободен!

— Отдыхаем, значит? — сказал Васинцов, распахивая ногой дверь «караулки».

Грифы повскакали с кожаных диванов и с радостными возгласами окружили командира.

— Пустите, черти, задавите! — отбивался, смеясь, Васинцов. Решимость устроить подчиненным суровый разнос за дебоширство сразу улетучилась.

— Слышь, мужики, а вы неплохо устроились, — сказал он, обозрев «караулку» — большую светлую комнату с дорогой мебелью и суперсовременным пультом наблюдения. Да и экипированы ребята были на уровне, Васинцов разглядел спецкомбинезоны «Спрут», знакомые по Кавказу, и даже британского «Нельсона» — многозарядную винтовку с самонаводящимся прицелом на зверя. Правда, экипировка вместе с оружием в беспорядке висела на вешалке, сами же «грифы» были обряжены в дорогие спортивные костюмы или легкие шорты, все в сандалиях или шлепанцах..

Около окна блестела никелем и неоном барная стойка, и судя по запаху, исходящему от ребят, Васинцов понял, что «грифы» содержимое бара не игнорировали.

— Ну рассказывайте, что за работа, — сказал Васинцов, усаживаясь в большое мягкое кресло. — Я пока до вас добрался постов пять прошел, если б ни «грифовские» «корки», и говорить бы со мной не стали. Что за поселок-то такой? Я такое только в кино про буржуйскую жизнь и видел.

«Грифы» переглядывались, мялись, наконец Дзюба ответил: