— Это я подсидел Михал Михалыча, бывшего начальника РОВД, — прорыдал навзрыд Семен Иванович Чутков, полковник милиции, отмеченный правительственными наградами и благодарностями областного руководства. — Это я! Он мне доверял, как лучшему другу, как брату, а я на него рапорт в УВД накатал. И когда комиссия приезжала — подтвердил. От Арсена ежемесячно по пять тысяч долларов получаю за «крышу», барона цыганского два раза выпускал, хоть его и с поличным брали с крупной партией героина, со шлюхами грешил…

Почему-то все объяснения этим в общем-то серьезным противоправным действиям, еще днем раньше казавшимся ему такими убедительными, сейчас показались совершенно беспомощными. Да, он приказал не трогать местного цыганского барона, потому что барон Николай Васильевич Романов крепко держал табор в кулаке и не позволял своим под страхом проклятия и изгнания продавать «герыч» детям в школах и на дискотеках. С оружием барон тоже никогда не связывался, и если Николая посадят, его сын Роман — совершенно безбашенный оторвяга — ударится во все тяжкие, и от местных ромал жди больших неприятностей. Но ведь это — все равно криминал. Разве начальник РОВД должен выбирать из двух зол меньшее? Разве он не должен пресечь любые попытки наркоторговли в своем районе, если даже придется посадить в клетку весть табор, включая матерей-героинь и десятилетних пацанят, обчищавших карманы граждан на рынках.

Да, он тайно покровительствовал Арсену, владельцу городского рынка и десятка полуподпольных саун со шлюхами. Арсен обещал, что на «его территории всегда будет порядок», и гарантировал, что жалоб от клиентов не будет. Он свое слово держал, к тому же ежемесячно «отчислял» через доверенных людей по конверту с «зелеными» наличными деньгами. Разве не взятка это? Да, действительно, жалоб от посетителей рынка и клиентов блядских саун практически не поступает, но ведь ему-то хорошо известно, каким образом Арсен поддерживает на «своей земле» «порядок». И выходит, что милиция получает деньги с рынка за то, что… не работает на рынке.

И еще Чутков почему-то вспомнил немолодую женщину в теплом пуховом платке. Она привезла баранину из деревни и пришла в милицию жаловаться, что «черные паразиты» на рынке принуждают ее сдать им все мясо оптом по очень низким ценам. А когда она отказалась, не дали торговать, кинули под прилавок протухшую рыбу, побили ее водителя, а потом и вовсе прилавок перевернули…

Что же ему ответил тогда Арсен, когда он… нет не отругал, а просто пожурил его по телефону?

— Послушай, дарагой, весь мир правилно торгуэт: оптовый торговля — розничный торговля. Та тетка баранов пасет, стадо у нэе, зачем сама торгует? Пуст опт сдает, да? Я в розница торговат буду, да?..

Только потом Чутков узнал, что у фермерши — матери шестерых детей — умер муж от заражения крови, и она зарезала последних овец, чтобы справить достойные поминки. Муж поранился на работе, залил рану на боку йодом и все откладывал визит к врачу. Это ведь в какую даль ехать нужно, в райцентр, потому как в селе ни фельдшера, ни аптеки, а тут работы непочатый край. В больницу он попал, только когда рана загноилась и началось заражение крови. Так и умер на каталке в коридоре переполненной поселковой больницы. Про это даже в местной газетке печатали, молоденькая журналистка расследование провела, фотографию Арсена на фоне рынка поместила. Ее потом за это «расследование» с работы выперли, редактор аж матерился, бумаги ее из стола в окно выкидывая. А Чутков, принимая очередной конверт от Арсена, только расстроился, что купюры старого образца, с «маленькими» президентами.

При всей невероятности ситуации казалось, что учитель Колесников совершенно не удивлен происходящему, он сочувственно улыбался и ласково гладил плачущих ментов по головкам и прислушивался к все учащающимся ударам, доносящимся из-за двери. Как бы эти милиционеры не поувечили друг друга. Ему было легче, куда легче, его главный грех за последние лет десять — завышение показателей оценки знаний учащихся при роновских (по-новому — волостных) и облоновских (нынче — губернских) проверках. Но вот в детстве, еще в школе, он как-то украл у своего одноклассника Витька замечательный пластмассовый танк на батарейках и с пультом управления. У танка даже башня поворачивалась и прожектор горел. Этот танк подарил Витьку батя, шофер-дальнобойшик, только вернувшийся из рейса, и Витек принес его в школу похвалиться. А Колесников, освобожденный от физкультуры, прокрался в класс и украл. Как же Витек тогда плакал… Поиграть с этим чудесным танком Колесникову так и не довелось, он спрятал его в лесопосадке, в кабине старого грузовика, и сначала боялся его даже вытаскивать, лишь заглядывал краешком глаза, на месте ли. А когда наконец осмелился вытащить, оказалось, что от сырости в нем сели батарейки. Еще через неделю танк свой он обнаружил на раме того самого грузовика совершенно исковерканным. Его расстреляли из поджигных «большие ребята», видимо, нашли случайно. А Витька, которому отец из-за пропажи танка так и не купил обещанный велосипед, так и не узнал, кто украл у него самое ценное. И учитель почувствовал, как по щекам его покатились слезы.

Ученые до сих пор не пришли к единому мнению, был ли зареченский инцидент первым на Земле проявлением «благодати Амадея», первым «торком»? Пальму первенства оспаривают также секта мормонов в американской Юте и жители небольшого коста-риканского городка Эль Мулло, где также ночью произошли необычайные явления, в ходе которых глава местного наркокортеля, по совместительству — мэр и меценат, повесился на центральной площади, прямо на ножнах сабли статуи Симона Боливара. Но там какая-то запутанная интрига получилась, и никаких документальных подтверждений почти нет, так что историю Нового Мира принято отсчитывать от той памятной ночи в небольшом российском городке под названием Зареченск и от рапорта капитана Ермашина — первого торкнутого в истории человека.

Сейчас трудно судить, почему именно Зареченск был накрыт первой «волной благости Амадея». Выдвигалось несколько убедительных теорий, в которых ссылались на географическое расположение города: на высоковольтные линии, проходящие поблизости, на телевизионную вышку, расположенную буквально в сотне метров от того самого РОВД. Другие же ученые обращали внимание в первую очередь на ситуацию: налицо возмущение интеллигента, обратившегося за помощью к властям в лице милиции и властями же оскорбленного. И именно это возмущение, многократно усиленное силовым полем Амадея, и привело к известным последствиям.