— Надеюсь, вы понимаете меня, Борис. Попросите Галину никогда не снимать перстня с руки…

— Самое хреновое заключается в том, что мы ничего не знаем, что творится в городе, — устало сказал армейский подполковник и стер обильный пот с лысой головы, — разведчики не возвращаются, аэросъемка ничего не дала, радиоперехват тоже. За карантинной зоной словно вымерло все.

— Где-то я уже это слышал, — толкнул в бок Васинцова Корич.

Васинцов кивнул:

— Вы пробовали взять «языка»?

— Неоднократно, в пригороде встретили два десятка местных жителей обоего полу. Их сильно подтопило. Все были в стельку пьяные, как протрезвели, ничего вспомнить не могут. Мы послали две группы разведчиков на двух БТРах, но мост уничтожен, а из-за разлива, сами понимаете, на ту сторону не перебраться.

— Мне почему-то всегда казалось, что БТР — плавающая машина.

— Только не здесь и не в разлив. Один перевернулся и затонул, хорошо что на мелководье, двумя тракторами еле-еле вытащили.

— А вертолет?

— Мы потеряли с ним связь, едва он перелетел на ту сторону.

— Каким образом уничтожен мост?

— Смыт паводком. Странная какая-то история, мост почти новый, двадцать лет стоял, а тут…

— Ясно… А что-нибудь необычное наблюдалось на той стороне за это время?

— Необычного? Что может быть необычного в зоне наводнения? Зайцы на кустах спасаются, лисы брассом плавают. И еще летчики доложили, что поначалу ночью в городе огней не было, ни одного, а теперь вроде как окошки светятся. Но тускло — словно свечи горят или лампады. Это понятно, что линия электропередачи оборвана и что электростанция выведена из строя, но там ведь есть передвижные армейские генераторы, автомобили с фарами, в конце концов.

— А волки встречались?

— Видели и волков, небольшую стаю. Лоси тоже есть, медведя видели, худой очень, шкура вся облезла.

— Ладно, картина более или менее ясна. Ясно, что ничего не ясно. Давайте-ка еще раз сверимся по карте перед завтрашней операцией, у старшего лейтенанта Дзюбы по этому поводу есть кое-какие соображения…

— Все-таки разлив — это красиво, — мечтательно сказал Юдин, глядя на ровную гладь, покрытую белесым туманом.

— А туман — это очень хорошо, по крайней мере сейчас, — цинично перебил его Корич. — Всегда боялся полетов, будь моя воля, на лодке на тот берег перебрался бы.

— Слава Богу, воля не твоя, — сказал Дзюба и кивнул в сторону большой воды, из которой вздымались молитвенно к небесам голые ветви деревьев. Меж ветвей старого дуба застрял пластиковый ярко-оранжевый контейнер, выглядевший совершенно чужим на фоне этого серого пейзажа, около него торчала корма полузатопленной моторки. — На лодке мы точно ко дну отправимся, а я плаваю как топор.

Удовлетворенно урча двигателем, к пристани подъехал защитного цвета «СуперУАЗ», молодой пилот с погонами лейтенанта выпрыгнул из-за руля, подошел к Васинцову и лихо козырнул:

— Лейтенант Черемша, пилот, прибыл в ваше распоряжение.

Васинцову молодость пилота не очень понравилась.

— Давно летаешь? — спросил он.

— Пятый год.

— А почто до сих пор в лейтенантах?

— Охоту люблю.

— Ну и что?

— Воздушную охоту, с вертолета.

— А… Так это ты тот самый черт, что пьяных девок после бани на вертолете катал и с пулемета по заповеднику шарахал?

— Ага! — самодовольно улыбнулся летеха.

— А болтали, что тебя под трибунал…

— Неа… Батя отмазал, он у меня крупная шишка в ведомстве. Так, по паре звездочек с каждого погона сковырнули и заставили за керосин казенный заплатить.

— Молодца, мне бы такого батю. Куда летим, знаешь?

— А то, я сам вызвался.

— В тумане-то не заблудишься?

— Обижаете, товарищ майор. Туман — самое то, с туманом меньше шансов «стингера» в бок получить.

— Лады, сработаемся, тогда давай заводи свою машину, через сорок минут взлетаем…

Десантный «Грач», как призрак, несся над водной гладью. Васинцов летать никогда не боялся, но сейчас то и дело испуганно хватался за ручку над дверью кабины, ему казалось, что этот безумный Черемша непременно хочет загнать вертолет прямо в воду или в гущу полузатопленных деревьев. Но тот уверенно вел машину и лишь один раз громко выругался: прямо навстречу им по реке, чуть накренившись набок, плыл огромный деревянный сруб. Даже не сруб, а целый дом с крышей и печной трубой. Около трубы, прижавшись к ней боком, сидел мокрый барбос в ошейнике, он грустно проводил вертолет взглядом и, кажется, даже гавкнул. Черемша резко рванул штурвал на себя, быстро выровнял машину, снова снизился и полетел над самой водой. Минуты через три он глянул на экран борткомпьютера, недовольно покачал головой, вытащил из-под задницы карту и, управляя «Грачом» одной рукой, начал водить по карте пальцем. Видимо, найдя искомое, он удовлетворенно улыбнулся и показал Васинцову растопыренную пятерню.

— Через пять минут будем на месте? — понял Васинцов и дал знак отряду приготовиться.

Да, что ни говори, а летать этот Черемша умел. Вертолет завис на месте, едва не касаясь «лыжами» раскисшей пашни, «грифы» оперативно попрыгали на землю, быстро оттащили вещмешки на сухое место.

Васинцов показал пилоту большой палец руки, тот опять нагловато улыбнулся, и вертолет взлетел. Действительно, в тумане низко над землей он был совсем незаметен, а вскоре и вовсе исчез из виду.

— Ты это, «Сталкера» Тарковского смотрел? — спросил Васинцова любитель кинематографа Кайметов.