Васинцов запрыгал на одной ноге, снимая туфлю. Точно сломался! Ну что за беды ему такие! Последние «выходные» туфли!

— Эй, красотка, что скачешь козочкой? — раздался хриплый голос.

Васинцов обернулся. Из переулка показалась высокая фигура. Внутри у Васинцова похолодело.

А фигура подошла уже совсем близко, мужчина в длинном темном плаще, лица в темноте не видно.

— Каблук сломался? Вот беда! Может, на руках тебя донести, я смогу, я сильный.

Васинцов лихорадочно рылся в сумочке: помада, косметичка, кошелек, пачка салфеток, ключи, все не то, где же он… Баллончик с красным перцем на боку, купленный по случаю на рынке. А мужик уже протягивал к Васинцову руки, одна легла на талию, вторая вцепилась в его высокую грудь.

— Позабавимся, красотка, — и чикатил, а это был, без сомнения, чикатил, точно такой, как показывали по телевизору, изобразил лицом ужасную гримасу. Изо рта его исходило жуткое зловоние, да и от остального тела омерзительно пахло, запах звериного пота. От страха у Васинцова задрожали ноги, мелко так, противно, сердце, казалось, ухнуло из привычного места в груди куда-то вниз живота, а лапа, когтистая лапа уже разрывала тоненькую блузку.

Васинцов неожиданно для себя громко заорал и нажал на клапан баллончика. Струя ударила прямо в глаза зверю, прямо в его пасть. Зверь ослабил хватку и стал широко разевать пасть, ловя воздух. Васинцов еще успел разглядеть огромные клыки зверя перед тем, как припустить по переулку со всех ног, благо, что вторую туфлю удалось скинуть на бегу.

Он бежал, не оглядываясь, он слышал этот топот сзади, за ним гнались. Гнался чикатил, получивший в морду струю перцового газа, оттого еще более взбешенный. Стучаться в ворота частных домиков бесполезно, в подъездах трехэтажек тоже не спрячешься, в подъезде чикатилу сделать свое дело будет еще сподручнее, бежать надо на перекресток, к кафешке, где местная молодежь, бывает, сидит до утра, благо что лето. Над кафешкой светилась вывеска, за пластиковыми столиками на улице сидели несколько компаний.

— Там, там, — запыхавшись, кричал Васинцов…

— Вам что, женщина? — сказал, поднимаясь с пластикового стул, охранник с дубинкой на поясе…

— Там чикатил, — выдохнул Васинцов, — он меня хотел…

А охранник уже выхватывал дубинку и перепрыгивал через штакетник, огораживавший территорию уличной кафешки.

— Братва, чикатил! — крикнул гривастый парень в черной клепаной куртке. Толпа, хватая со столов пустые бутылки, как по команде ломанулась с места, вслед за охранником, трое бросились к стоящим здесь же мотоциклам.

— Вон он! В переулок побежал! Ату его! Мужики, загоняй его на нас, не дайте через забор уйти…

Васинцов сидел за столиком и то и дело нервно прикладывался к стакану с минералкой, официантка нежно гладила его по плечу и успокаивала, хозяин в пятый раз набирал телефон милиции и громко матерился.

— Эй, женщина, пострадавшая! — крикнул тот самый гривастый, с сиденья никелированного «Волка», и кивнул на тело, привязанное за веревку к мотоциклу. — Глянь-ка, тот?

Васинцов осторожно подошел к телу. Чикатил был сильно избит, морда была в чем-то мокром и буром, но это был, без сомнения, он: плащ, клыки, запах. Васинцов кивнул.

— Слышь, хозяин, — крикнул гривастый байкер, — не надо милиции, мы его сами туда доставим, — и байкеры разом заржали…

— Эй, «грифы», вы как? — услышал Васинцов голос словно с небес. Он открыл глаза. Вот черт, это же программа! А он и впрямь себя бабой вообразил, секретаршей-разведенкой…

— Давайте живее в себя приходите, — предложил инструктор, — сейчас еще одну программку легонькую пройдем, и хватит на сегодня…

— Ты че, сдурел? — подал голос Корич. — Я тут чуть было со страху не обгадился. Ты ж меня, паразит, бабой сделал…

— Для вас же стараюсь, — начал терять терпение инструктор, — у меня через пять минут обед, давайте в темпе, мне еще заключение писать… Внимание, загрузка!

Васинцов сидел у костра, сжимая карабин в руках. Огонь слабо освещал стоянку бывшей геологической станции, куда ему пришлось возвращаться после того досадного падения в овраге. Круз и Лариска, собаки породы лайка, нервничали, Круз то и дело подбегал к краю полянки, отрывисто тявкал и снова возвращался к костру, жалобно поскуливая. Лариска сидела на месте, не сводя глаз с просеки, и тоже порой тявкала. Это не медведь, на медведя собаки не так реагируют. Васинцов попробовал привстать, застонал и тут же опустился обратно на свой спальник. Каждое движение болью отдавалось в распухшей ступне. Неужели перелом? Или все-таки вывих?

Серая тень отделилась от толстого ствола лиственницы. Большой лохматый зверь вышел на поляну и выжидательно глянул на Васинцова. Нет, это не медведь, медведи редко ходят на задних лапах, разве что в цирке, да и шерсть у него слишком светлая. Круз, как был на брюхе, начал пятиться, отползая поближе к хозяину, Лариска обнажила клыки…

Пришелец сел на поваленный ствол дерева, как-то по-человечески закинул ногу на ногу, потер колено. Лицо заросшее настолько, что щек не видно, глаза ярко светятся, хорошо видны мощные клыки. Но Васинцову почему-то показалось, что опасности нет, и он опустил карабин…