Меня чуть не стошнило. Ну да ладно, продышался я кое-как, а дальше самое интересное было. Мистер, имени которого я не знаю, приставил себе руку на место, и она приросла, как новая. Тут-то я и понял, что это, наверное, я свихнулся. Либо на солнышке перегрелся.

Как я оттуда домой ушел, не помню. Очнулся уже дома, возле холодильника с банкой пива в руках. Приложил ее ко лбу и понял, что надо теперь подбирать себе клинику попрестижнее. Ведь не дело же общаться всю жизнь с какими-нибудь левыми психами…

Но почему-то в психушку меня не потянуло. А вместо того, чтобы к врачу бежать, я помчался к антикварному магазинчику мистера Мак-Лауда. Сижу вот неподалеку на ступеньках, пиво пью и слежу. Думаю, что скоро меня прямо отсюда скорая помощь заберет.

Нет, ну в конце концов, надо же мне знать — настоящий я псих или нет. Значит, буду я тут сидеть, пока не увижу что-нибудь, что поможет мне решить этот мой трудный вопрос. И вообще за этими парнями нужен глаз да глаз. А то оглянуться не успеешь, а они уже завоевали всю Землю и тогда, пожалуйста, начинайте борьбу за свободу и независимость всей галактики. С приветом. Ричи О'Брайн.

Они пришли домой уставшие, но счастливые. Уже давно у них не было возможности всласть пофехтовать, и теперь, когда после стольких лет разлуки они жили вместе, то не упускали ни одного удобного случая, чтобы потренироваться.

— Ну как тебе сегодняшний бой? — спросил Конан, снимая потный свитер.

— Что ж, — ответил Дункан довольным голосом, — совсем не плохо.

— А знаешь, я чувствую себя почти что в форме.

— Ну-у-у… — ехидно протянул Дункан.

— Это почему же «ну-у-у»? — передразнил его Конан.

— Это потому, что я все равно моложе тебя.

— Но это совсем не значит, что ты умнее. И даже наоборот.

Дункан не успел ответить на колкость, потому что на лестнице, ведущей на второй этаж, появилась Тесса. Лицо ее было уставшим и осунувшимся, а под глазами появились бледно-голубые пятна. Ведь всего неделю назад, когда Конан впервые увидел ее, она выглядела совсем иначе, а сейчас словно постарела на десять лет, не меньше. Вокруг рта и вокруг глаз появилась сеточка морщинок, как рисунок инея на подмороженном окне. И взгляд беспокойный, испуганный, словно она все время ждет чего-то страшного и неотвратимого. Дункан перехватил этот взгляд и улыбка сошла с его раскрасневшегося после физических упражнений лица. Замерев на мгновение, он спросил:

— Что случилось, Тесса?

Она тоже остановилась, печально посмотрела на него, и вдруг по ее лицу прошла судорога, искажая черты в страшную гримасу перепуганного насмерть животного. Но это длилось всего мгновение, а потом она очень буднично и беспечно, словно речь шла об совершенно обычных вещах, ответила:

— Слэн заходил.

Брови Дункана поползли на переносицу, и, став чернее грозовой тучи, он спросил:

— И что он сказал?

— Он сказал, что ждет тебя сегодня вечером на «Солдатском мосту».

— И это все? — поинтересовался Конан.

— Нет, — Тесса перевела глаза на пол. — Еще он сказал, что когда покончит с тобой, то вернется за мной.

В ее глазах появились слезы, и, чтобы не показывать их Дункану, она быстро спустилась вниз и прошмыгнула на кухню. Тот проводил ее долгим взглядом и отправился в мастерскую. Конан последовал за ним.

Несколько минут Дункан бегал по комнате, как голодный тигр по клетке, а Конан, усевшись на высокий табурет, наблюдал за этим бессмысленным движением. Молчание первым нарушил Конан:

— Ты знаешь, брат, я сейчас подумал…

На лице Дункана появилась легкая улыбка, которую Мак-Лауд-старший тотчас заметил и спросил:

— А чего это ты улыбаешься? Тебе смешно, что я думал? Или ты и сам подумал то же самое?

Дункан улыбнулся еще шире.

— Хм-м, — Конан тоже расплылся в дружелюбной улыбке. — Короче… Сколько я тебя помню…

— О-о, — застонал Дункан, хватаясь за грудь растопыренной пятерней. — Я умоляю тебя, только не начинай свои проповеди сначала!

— Что? — спросил вдруг Конан задумчивым, отсутствующим голосом. — Извини, повтори, пожалуйста, а то я не расслышал.

— Послушай, — резко развернулся к нему Дункан, — ты действительно не слышал, что я сказал?

— Но ведь ты не знаешь, что я скажу дальше.

— Пожалуй, догадываюсь, — Дункан продолжал улыбаться.

— Сколько я тебя помню, насколько я тебя знаю, — упорно проповедовал Конан, — тебе всегда доставалось все самое лучшее. Ты всегда жил веселее всех, у тебя всегда были самые лучшие женщины…

— Да, — горько согласился Дункан, — особенно весело мне жилось в последнее время.

— В последнее время?