Шрифт:
О'Брайн просто сиял.
— Да. Очень. Это что-то… Очень нравится.
— В общем, я собираюсь устроиться на работу. Новую работу. И еду знакомиться с будущим боссом.
— Работу? — Тесса непонимающе захлопала глазами. — А я и не знала, что ты ищешь работу.
Она присела на край стола и сложила руки на груди.
— Тесса, — вздохнул Ричи и, подбоченясь, продолжил. — Вы с Маком были ко мне очень добры. Но я не могу работать в антикварном магазине. Просто я не тот человек.
— Не тот человек? А какой же ты человек?
Тесса никак не могла понять, почему Ричи покидает их.
В мастерскую вошел Дункан. Увидев разодетого О'Брайна, он на мгновение застыл в дверях и, подняв брови, покачал головой.
— Я продавец, от природы продавец, — продолжал Ричи. — И я считаю, что в жизни надо заниматься той работой, к которой больше приспособлен. Это как та скульптура, что сделала ты для городского парка. Первая скульптура, которая была заказана муниципалитетом за многие годы. И ты выиграла конкурс, и ты сделала эту скульптуру! Это прекрасно — получать деньги за работу, которую ты любишь и которая нравится людям.
Ричи говорил так, словно вел курс лекций в каком-нибудь университете. Он прирожденный оратор, думалось Тессе, и, наверное, будет работать по меньшей мере… Так и не придумав, где Ричи именно будет работать, она полюбопытствовала:
— А что же ты собираешься продавать?
— Подержанные автомашины, — торжественно и гордо заявил Ричи.
Дункан удивленно поднял брови, а Тесса просто-таки переменилась в лице. Перед ее глазами совершенно явственно возникла грязная, провонявшая бензином и гарью площадка, где среди ржавых, полуразрушенных автомобилей уныло бродил Ричи в своем шикарном костюме, предлагая рухлядь проходящим мимо бродягам.
— Я знаю, что ты думаешь обо всем этом, — прервал ее размышления Ричи и заговорил еще более горячо и убедительно. — Ты, наверное, представляешь себе эту работу как грязную и непрестижную? Ты думаешь, что я буду работать в каком-нибудь занюханном пыльном углу и продавать всякое старье? Ничего подобного! Я говорю о первосортном товаре, о прекрасных машинах, которые нужны решительно всем.
— Но… — никак не могла успокоиться Тесса.
— Я буду получать комиссионные, — объяснял ей паренек, — а машины всегда в цене. Я считаю, что там я смогу заработать большие деньги и стать кое-чем…
— Но ведь это… — не унималась Тесса, пытаясь образумить Ричарда. — Мак, ну хоть ты скажи…
Не находя таких аргументов, которые могли бы убедить оппонента, она обратилась за помощью к Дункану. Но тот только развел руками и ответил:
— Ну кто же, моя дорогая, будет мешать человеку, который собрался разбогатеть?
О'Брайн был очень благодарен Дункану за поддержку. Мгновенно просияв, он бросился к нему и, дружески похлопав его по плечу, с чувством проговорил:
— Спасибо, Мак! Я знал, что ты меня поймешь. Ну ладно, — он поправил галстук, — не удобно все же опаздывать. До встречи, ребята!
Тесса проводила его долгим взглядом и сочувственно покачала головой.
— Мак, что ты обо всем этом думаешь? — озабоченно спросила она внешне равнодушного Мак-Лауда, который во время всего разговора молчал и старался не вмешиваться.
Он и сейчас, когда Ричи ушел, оставался безучастным и ответил совершенно спокойным голосом:
— Я думаю, мальчик имеет право на собственные ошибки.
Дункан подошел к столу и принялся раскапывать на его заваленной разнообразным мелким хламом поверхности что-то, очевидно, очень ему нужное. Поэтому, когда Тесса тихонько подошла сзади и крепко обняла его за плечи, он вздрогнул. Она потерлась щекой о его лопатку и замурлыкала:
— Только вот… Ты, пожалуйста… Ты будь поосторожнее, ладно? И не совершай никаких ошибок.
— Тесса, я… — попытался было ответить ей Дункан.
Но она не дала ему даже раскрыть рот и продолжала:
— Да, да. Может, конечно, это и не нарочно… Но мужчины… Они, знаешь… Не всегда понимают, что делают. Да. Даже очень старые мужчины.
Рассказав ему таким образом все, что она думала по этому поводу, Тесса отошла к верстаку и, легко подхватив большой молоток, принялась вдохновенно колотить по огромному куску жести, закрепленному в тисках. Мак-Лауд с отчаянием посмотрел на нее и, ничего не говоря, только вздохнул тяжело и обреченно.
Он не переносил этих лязгающих оглушительных звуков.
8
«Лендровер» Дункана остановился возле дома, адрес которого был указан в визитной карточке Ребекки.
Выполненный в немецкой традиции — с красной черепичной крышей, маленькими окошечками, оправленными аккуратными резными ставнями, деревянными балками перегородок и белоснежными выбеленными стенами, — дом уютно примостился в огромном ухоженном саду, похожем на парк, какие обычно разбивали перед дворцами баронов в конце XVIII века.