— Ну что? — победно произнес Дункан, пытаясь настичь соперника колющим ударом и пригвоздить к полу.

Но Конан словно взорвался. Метнувшись под ногами противника, он внезапно взлетел вверх и нанес хлесткий удар клинком плашмя по ягодицам Дункана. Тот, хохоча, отскочил в сторону, потирая ушибленное место и подпрыгивая на одной ноге.

— Не зазнавайся, — Конан пригрозил ему пальцем. — Акробатика хороша в постели, а не в бою, — быстро перехватив катану двумя руками, Конан бросился в наступление. — А первое для тебя сейчас гораздо важнее, чем второе.

— Я стараюсь успеть везде, — Дункан говорил, с легкостью отражая удары, и в финале сделал молниеносный выпад, заставивший Конана отлететь в сторону, после чего ехидно произнес. — Да, кстати, ты ведь, наверное, уже понял, что Слэна я беру на себя.

— А ты справишься с ним? — не переставая плести узор боя, продолжал разговор Конан.

— Я чувствую в себе силу. Так что без проблем.

— Да? И все-таки Слэн — мой.

— А защищать Тессу — это мой долг.

— Не будем спорить, — Конан опустил меч и кивнул. — Я рад видеть тебя, Мак-Лауд.

Они обнялись, как два человека, давно не видевшие друг друга. Оба были довольны встречей и поединком и, собрав свою верхнюю одежду, пошли к машине.

— Ты по-прежнему воюешь, Конан?

— Да. А ты, как всегда, нет?

Открывая дверцу автомобиля, Дункан сделал вид, что не расслышал вопроса и задал следующий, оставив прошлый без ответа:

— Где ты теперь, брат? Мы с тобой уже не виделись…

— Лет сто двадцать или сто тридцать, по-моему?

— Сто четырнадцать лет и два с половиной месяца.

— У тебя хорошая память, Дункан.

— Ты знаешь, почему?

— Знаю, — согласился Конан. — Но сейчас разговор не об этом. У тебя, как я видел, антикварный магазинчик?

— Да. Но почему ты об этом заговорил? — удивленно спросил Дункан.

— Пожалуй, традиция. Понимаешь ли, у меня сейчас тоже небольшой магазинчик в Нью-Йорке. Но я хочу с тобой все же поговорить совсем о других традициях.

— Я все прекрасно понимаю…

— Ты ничего не понимаешь. Ты всегда хотел остаться в стороне. Так?

— Да, так. Но никак не возьму в толк…

— Вот уже много лет ты не дерешься.

— Да. После того, как двадцать семь лет назад ты убил моего противника.

Обратная дорога заняла не очень много времени. Поэтому, подъехав к двухэтажному дому, они продолжали разговор, не выходя из машины.

— Неужели именно сейчас ты хочешь снова начать воевать?

— Нет. Но это мое личное дело.

— Если ты сразишься со Слэном и победишь, то тебе придется сражаться дальше. Отдай его мне.

— Послушай, — Дункан открыл дверцу, — пойдем лучше, я познакомлю тебя с Тессой поближе.

Конан тяжело вздохнул и тоже вышел из машины.

Тесса поставила огромный медный кофейник на плиту и, зарядив тостер очередной порцией хлеба, отошла к столу. Взяв в руки нож, она принялась резать сыр и ветчину. Спокойно смотревший на все это Конан, наконец, не выдержал и, забрав из рук Тессы нож, произнес с улыбкой:

— Наверное, это дело я не доверю никому.

Она улыбнулась в ответ и попыталась взять другую доску, чтобы нарезать салат, но он вновь остановил ее:

— Это я тоже не доверю никому. Если ты не возражаешь, то сегодня готовлю я.

Острие ножа с монотонным цокотом плясало по доске, а с противоположной стороны от куска ветчины постепенно образовывалась стопка одинаковых не слишком толстых, но и не слишком тонких ломтиков. Оставшись не у дел, Тесса отошла к соседнему столику и, сложив руки на груди, ехидно заметила:

— А может, тебе больше подходит работать мечом или шпагой?

Но Конан не ответил на колкость, а просто перевел разговор на другую, более интересующую его тему:

— Я думаю, то, что ты видела вчера, было для тебя в новинку?

Тесса хотела ответить ему, но в разговор вмешался Дункан, до сих пор молча пивший вино и читавший какие-то бумаги:

— Да. Что и говорить, для Тессы это было внове.

Он явно нервничал, а она никак не могла понять, с чем это связано, и, чтобы поддержать разговор, поинтересовалась:

— А как давно вы знаете друг друга?

— У-у-у, — Конан расплылся в своей привычной улыбке, давая понять, что так давно, что и не вспомнить.

— Вы родственники? — не унималась женщина.

— Мы из одного клана, — пояснил гость, откладывая ветчину и принимаясь за ювелирную нарезку сыра.