Затем прямо на глазах изумленных рейнджеров Бизоний Горб занял нормальное положение на лошади, схватил Джоша Корна за ногу и высоко подбросил в воздух его труп. Потом повернулся на несколько секунд лицом к белым и пронзительным голосом выкрикнул оскорбительные ругательства. Заметив, что пули поднимают фонтанчики пыли вблизи лошадиных ног, он повернул коня и нарочито медленно удалился.

Ошеломленная толпа рейнджеров в беспорядке сгрудилась у подножия отвесных гор.

— Где же старуха? — громко спросил майор.

Он вдруг вспомнил, что, торопясь поскорее добраться до гор, они вырвались вперед и забыли про вьючного мула, на котором сидели старуха и мальчишка; вспомнил он, что и основной запас боеприпасов тоже перевозился на этом муле.

Майор огляделся вокруг и понял, что его вопрос никто не слышал. Рейнджеры попрятались кто куда: одни укрылись за валунами, другие затаились в чахлых кустарниках. Гас и Калл залегли вместе за камнем, но камень был маловат, спрятаться за ним надежно никак не удавалось. Они озирались, ища валун побольше, но все такие укрытия уже оказались занятыми другими рейнджерами.

Сам майор спрятался за вторым вьючным мулом, другого надежного места для него не нашлось.

Боевой клич, который издал Бизоний Горб, когда скакал по долине, показался Каллу куда более ужасным, нежели жалобные вопли старой индеанки команчи. В боевом кличе горбуна прорывалась ненависть, жуткая ненависть. Когда вождь команчей обернулся к рейнджерам лицом и подбросил в воздух голый окровавленный труп Джоша, обоих парней охватил ужас.

— Смотри, он кого-то угрохал, — прохрипел испуганно Гас.

Особенно напугал Калла окровавленный труп. Кто бы ни был этот человек — а он видел, что это белый, — из него вытекло ужас как много крови.

— А где наш молодой Джош? — спросил Длинноногий, которого внезапно охватило дурное предчувствие. — Нигде не видно молодого Джоша.

Начал оглядываться и Эзикиел Мууди — они были с Джошем Корном лучшими друзьями. Оба они одновременно завербовались в рейнджеры из-за страсти к приключениям. Зик оглядел других рейнджеров, притаившихся в разных местах, кто где сумел. Друга своего он нигде не заметил.

— Как же так, он только что стоял здесь, — сказал Зик вставая. — Вроде он отправился куда-то облегчиться — его понос прохватил.

— Дурацкое дело, — выругался майор. Он тоже нигде не замечал парня и вдруг почувствовал, как в животе у него похолодело.

— У него желудок был не в порядке, потому как он наглотался той мексиканской самогонки, — вступился за друга Зик. Он твердо знал, что Джош что-нибудь не так нипочем не сделает.

— Когда я сказал «дурацкое дело», то вовсе не имел в виду Джоша, — возразил майор.

Он имел в виду самого себя. Один беглый взгляд на горного козла — а это был взгляд Длинноногого, — и все рейнджеры как с цепи сорвались, ринулись за легкой добычей и измотали своих коней. Одна только мысль об удачной охоте стала стимулом, внесшим оживление в однообразие тяжкого пути на запад. И вот результат: теперь однообразие исчезло — его нарушили команчи.

Все члены группы сгрудились у подножия горы, его конь убит, убит, видимо, и юный рейнджер.

— Вроде как это Джоша подбросили в воздух, — мрачно сказал Длинноногий. — Думаю, этот ползучий гад прикончил его.

— Нет, не может быть, это не Джош! — воскликнул в смятении Зик. — Джош лишь отошел к кустам опорожниться.

— А я думаю, что он все-таки прикончил Джоша, -принялся уверять его Длинноногий. Он знал, что юноши крепко дружили.

— Нет и нет, такое море крови, — не соглашался Зик и, прыгнув в седло, поскакал к тому месту, где Бизоний Горб бросил труп. Никто даже не успел остановить его.

— Черт побери, что за фокусы этот молокосос вытворяет? — с недоумением произнес Чадраш.

Он направился к рейнджерам, злясь на самого себя за то, что его так легко провели. Когда он стрелял в Бизоньего Горба, то не думал, что попадет в него, разве только если очень повезет, и не хотел тратить еще пули в надежде на слепую удачу. Теперь нужно считать каждый патрон — похоже, запасы кончаются.

Уже подходя к группе, он заметил, как что-то метнулось в воздухе — это летела стрела, которая с глухим шмяканьем впилась в лошадь Длинноногого. Та пронзительно заржала и поднялась на дыбы. Стрела прилетела откуда-то сверху, с гор.

— Они засели над нами! — предостерегающе крикнул Чадраш. — Уводите коней подальше, за пределы досягаемости стрел.

— Проклятие! Это же не козлы, это команчи! — воскликнул Длинноногий, задетый за живое тем, что его так легко ввели в заблуждение. Он стал уводить свою лошадь подальше от гор. А с них продолжали сыпаться стрелы, но никто не мог выследить, где же засели индейцы. Кто-то из рейнджеров пальнул по горам, просто так — наугад. Ранило трех коней, да еще одноглазому Джонни Картиджу пришлось вытаскивать стрелу из ноги. У Калла стрела пролетела рядом с локтем, он считал себя счастливчиком. Лошади в панике рвались, а Калл ничего не соображал — он думал только о том, как удержаться в седле.