Клара в это время продолжала распаковывать ящик, насвистывая песенку. Она засучила рукава рубашки, обнажив прелестные ручки.

— Я должен идти посмотреть лошадей, — наконец выдавил из себя Гас. — Премного благодарен за дружескую беседу.

— А разве была беседа? — удивленно спросила Клара, вновь одаряя его беглым лукавым взглядом.

— Да вроде, — ответил Гас, чувствуя, что ляпнул что-то не то, но других слов не нашлось.

— Эта дверь не запирается, мистер Маккрае. И если у вас найдется свободное время, приходите распаковывать ящики, — предложила Клара.

Старый Форсайт усмехнулся.

— Если у него даже не найдется свободного времени, он сам организует его, — сказал он, нежно обнимая дочку за плечи.

Гас приложил руку к шляпе, отдавая им на прощание честь, и вышел через парадную дверь, так и не выпуская из рук обрывки оберточной бумаги. Как только Клара исчезла из виду, он аккуратно сложил коричневую бумагу и спрятал ее в нагрудный карман.

Гас покинул огромный склад и шел среди мелких торговцев и солидных коммерсантов, не теряя надежды разбогатеть от участия в предстоящей экспедиции. Но в его мыслях главное место теперь занимала картина склада, где он стоял около большого ящика с мануфактурой, ожидая, когда Клара передаст ему следующую упаковку одежды. Находящийся в двадцати ярдах от него вместе с Верзилой Биллом и Чернышом Слайделлом Калл трижды окликнул Гаса, прежде чем тот обратил на него внимание.

— Пойдем! Надеюсь, тебе понравится мушкет, — похвалился Калл, когда Гас неторопливо подошел к ним. — Он совсем новый и довольно увесистый Не знаю, как с пистолетами. Мистер Брогноли говорит что они дороговаты.

— Не хочу я никуда идти, — решительно отказался Гас, — мне хотелось бы знать, наймет ли меня работать на складе отец той девушки.

— Чего? — спросил изумленный Калл. — Ты не хочешь идти в поход?

— Нет. Я предпочел бы жениться на той девушке, — ответил Гас.

Верзила Билл и Черныш Слайделл восприняли его слова как самую удачную шутку года. Они заржали так громко, что зубодер, приготовившейся тащить зуб у очередного пациента, прекратил работу, пребывая в крайнем изумлении.

В отличие от них Калл был весьма смущен решением своего друга. Поход на Санта-Фе представлял собой серьезное мероприятие. Они служили рейнджерами и потому обязаны были защищать Республику Техас. А Гас что учудил? Зашел на минутку на склад, чтобы подобрать себе мушкет, встретил там смазливую девушку с развязными манерами и на тебе — задумал уйти с рейнджерской службы.

— Ну и женись на ней — без цента за душой, — сказал ему Калл. — Но почему ты думаешь, что она согласна? Ты же знаешь ее не больше десяти минут.

— Десяти минут вполне достаточно, — ответил Гас. — Я хочу жениться на ней И я это сделаю

— Надо же, — рассуждал Верзила Билл, — только повстречался с девчонкой, сразу же бежит искать пастора.

— Да ладно вам. Все слышали, что я говорил, — настаивал Гас. — Я твердо намерен взять ее замуж, и этим все сказано

— Теперь ты не можешь уйти, это будет дезертирство, — заметил Черныш Слайделл. — Ты же подписал сегодня утром бумагу у Калеба Кобба. Если попытаешься удрать со службы, он повесит тебя на месте.

Замечание Черныша несколько отрезвило Гаса. Он напрочь забыл о своей подписи на документе, согласно которому отдавал себя полностью в распоряжение военного командования. Он забыл и многое из своей прежней жизни, до встречи с Кларой. Мысль о том, что его могут казнить за измену, не приходила ему в голову.

— Та расписка ничего не значит, — запротестовал Гас.

Ему не хотелось быть повешенным, но в то же время не хотелось покидать Остин, особенно теперь, когда он повстречал девушку, на которой намерен жениться.

— Тебе нужно прогуляться в бордель. Это прочистит тебе мозги, — предложил Верзила Билл. — У меня мозги тоже запудрены. Предлагаю всем отправиться туда, раз мы уже подобрали себе лошадей.

— Не хочу я никаких шлюх, — заявил Калл.

Но поскольку они уже выбрали себе лошадей и каждый приобрел по непромокаемому плащу, все гурьбой пошли к реке, где несколько проституток соорудили хибарку. В ней было шесть кабинок, разделенных развешанными одеялами. Гас выбрал молоденькую мексиканочку и быстренько сделал свое дело, и пока натягивал и застегивал джинсы, не переставал думать о Кларе Форсайт и о ее прекрасных оголенных руках.

Калл предпочел молодую белую женщину по имени Мэгги, она молча взяла у него деньги и также без звука удовлетворила его желание. У нее оказались зеленые глаза, похоже, она была чем-то опечалена. Взгляд ее глаз, когда он надевал штаны, чем-то смутил его — это был грустный взгляд. Ему хотелось сказать что-нибудь, может, поговорить с ней немного, но он не знал, о чем говорить, не знал он и откуда взялось такое чувство.

— Спасибо тебе, до скорого свидания, — сказал он, наконец, проститутке.