Теперь и Калл вытащил нож и подскочил к зверю с другой стороны. Бизонья шея — короткая и толстая, но Калл знал, что где-то в ней должна быть крупная вена. Если перерезать ее, бизон в конце концов умрет, как бы сильно ни заколдовали его команчи и как бы исступленно они не плясали вокруг него.

Он воткнул нож и пустил ему кровь, такой же прием проделали Гас и Длинноногий — они втыкали, втыкали свои клинки, пока не устали поднимать их и пока все трое не забрызгались с головы до ног бизоньей кровью. Наконец, покраснев от натуги и задыхаясь от усталости, они прекратили свои попытки. Все трое стояли всего в футе от бизона, вконец измочаленные, но тот все еще был жив.

В качестве последнего средства Калл вытащил пистолет, приложив его к голове бизона чуть пониже уха, и выстрелил. Животное сделало шаг вперед и рухнуло на колени. Трое рейнджеров отошли подальше, опасаясь, как бы бизон не перевернулся и не задавил их, но ничего не случилось. Его голова поникла, и он издох.

— О, если бы поблизости протекал ручеек — я так хочу обмыться, — произнес Гас.

Он не переносил запаха крови и был потрясен, увидев, что покрыт ею с головы до ног, да еще тогда, когда нет никаких возможностей смыть ее с себя.

Все трое повалились от усталости на траву и отдыхали — они слишком вымотались, чтобы немедленно взяться за разделку добычи.

— Как же индейцы убивают их? — спросил Калл, глядя на бизона. Казалось, что тот просто отдыхает, положив голову на передние ноги.

— Стрелами, как же еще? — ответил ему Длинноногий.

Калл промолчал, но снова почувствовал себя чужим на этих землях: чтобы убить всего одно животное, понадобилось трое рейнджеров с ружьями, пистолетами и ножами, да целый час времени, а индейцы управлялись с этим делом одними стрелами — он сам видел, как они завалили нескольких бизонов на дне каньона Пало-Дуро.

— Все бизоны этому в подметки не годятся, — заверил Длинноногий. — Мне еще никогда не доводилось видеть такого здоровенного.

— Да черт с ним. Мне так хочется помыться, — не слушал его Гас.

Длинноногий Уэллейс вырезал у бизона лишь язык и печень. Язык он спрятал в переметную суму, предварительно густо посыпав солью, а печень разрезал на куски и ел сырой, капнув на кусочки пару капель жидкости из желчного пузыря животного.

— Немного желчи делает печенку еще вкуснее, — пояснил он, предлагая нарезанные кусочки Каллу и Гасу.

Калл съел три или четыре куска, а Гас взял в рот лишь один, да и тот вскоре выплюнул.

— Разве мы не можем ее приготовить? — спросил он. — Я изрядно проголодался, но не настолько, чтобы глотать сырое мясо.

— Вот завтра ты проголодаешься основательно, если нам не повезет, — пробурчал Длинноногий.

— Я поджарю мясо прямо сейчас, — снова предложил Гас — по всему было видно, что Длинноногий сочтет его до смешного привередливым.

— Полагаю, что если ты сожжешь всю свою одежду, то, может, и подпалишь немного кусочек или даже пару кусочков, — проговорил Длинноногий и жестом руки показал на пустынную равнину вокруг.

Нигде, куда только доставал взор, не видно было ни кустика, ни деревца, пригодного в качестве топлива. Местность не была совершенно ровной, но она все же оставалась абсолютно голой.

— Что за проклятое место, — выругался Гас. — Дрова тут нужно носить с собой, иначе жри сырое мясо.

— Есть еще бизонье дерьмо, собирай его, пожалуйста, — сказал Длинноногий. — Я не раз жарил печенку на бизоньих кизяках, но в этих местах бизонов явно мало. Мне не нравится шагать десяток миль, чтобы собрать достаточно кизяка на вашу радость.

Отъезжая от убитого бизона, они заметили двух волков, трусцой приближающихся к этому месту. Волки находились пока на порядочном расстоянии, но появление на равнине двух живых существ уже обнадеживало, особенно Гаса. Он чувствовал себя более спокойно в отряде рейнджеров, нежели в обществе лишь Калла и Длинноногого. На безбрежной равнине без конца, без края они были всего лишь тремя крошечными человеческими пятнышками.

Длинноногий наблюдал за волками с интересом. Волки нуждались в воде, как нуждались в ней и люди. Звери вовсе не казались истощенными — стало быть, где-то в пределах нескольких миль имеется вода, знать бы только, в какую сторону надо ехать.

— Волки и койоты близки к собакам, — заметил он. — Вокруг стоянки людей всегда крутятся койоты — люди им нравятся или же им нравятся, по меньшей мере, их объедки. Надо бы поймать щенка койота или даже парочку для нашего полковника и научить их охотиться и приносить ему добычу. Они заменят ему того пса, которого ты не удержал.

Калл подумал, что все они, вероятно, умрут от голода. Любезно, конечно, со стороны Длинноногого рассуждать о полковнике и его любимых животных в то время, когда они находятся в такой отчаянной ситуации. Полковник, конечно, тоже находится в такой же ситуации, даже в гораздо худшей — ему надо думать о всех рейнджерах отряда, он обязан беспокоиться об их питании и спасать их от голода, а не о том, кем ему заменить огромного ирландского волкодава.