Спотыкаясь бесчувственными ногами о песок, он пустился вдогонку. Но она продолжала ускользать от него, все время отступая к большому теплому миру. Рол надеялся, что Лиза следит за ним, так что тоже сможет увидеть Шэрэн. Но сейчас Шэрэн уже исчезла, он не мог найти ее. Он побежал, споткнулся и растянулся на песке. Ему было уютно лежать и вставать не хотелось. Слишком тепло. На его левый бок быстро нанесло песок и через некоторое время струйки песка нежно, как женская ласка, начали пересыпаться через шею и затылок.

Шэрэн Инли с отвращением взглянула на узкий переулок. Сотрудник агентства подрулил к обочине и остановил автомобиль. Уже наступили сумерки и кое-где засветились неоновые огни реклам.

— Вы найдете его там, мисс, — сотрудник агентства указал на заведение, носившее название «Алиби Джо». — Может быть, вы хотите, чтоб я его оттуда выдернул? Это заведение — не для женщин, а он может оказаться не в лучшем виде и может не захотеть идти по своей воле

— Нет я зайду — возразила она

— Ну, тогда мне лучше пойти с вами. Вам понадобится помощь.

— Как хотите, — согласилась Шэрэн.

Сотрудник агентства взглянул на растрепанных, неряшливых детишек, игравших поблизости, и выйдя из машины, тщательно закрыл все дверцы автомобиля.

Когда Шэрэн и агент перешли мостовую и ступили на тротуар, до них донесся хриплый смех. Но как только Шэрэн отвела рукой занавеску, прикрывавшую дверной проем, и вошла в помещение, смех и говор прекратились. Шэрэн прошлась по залу и повернулась к агенту.

— Его здесь нет, — с упавшим сердцем сказала она.

— Посмотрите еще раз, мисс, — посоветовал агент.

Шэрэн вгляделась в человека у стола. Тот спал, сидя на стуле, уронив голову на грудь. Стул запрокинулся назад и не падал только потому, что спинка упиралась в стену. Худое землистое лицо ощетинилось небритой бородой; распахнутый ворот рубашки был грязен.

Шэрэн быстро подошла к столу.

— Бад! — тихо окликнула она. — Бад!

— Его так зовут? — заметил бармен в тишине. — А мы зовем его «прохвессор». Он у нас тут, вроде как талисман. Вы хотите его разбудить?

Обогнув угол бара, бармен с широкими покатыми плечами отклонил от стены стул вместе со спящим Бадом, схватил Бада за ворот перепачканной рубашки, без всякого усилия приподнял его и отвесил ему полновесную пощечину, прозвучавшую как пистолетный выстрел.

— Эй, полегче, приятель, — возмутился агент.

Бад по-свиному захлопал веками.

— А теперь прислушайтесь к его речам, — сказал бармен. — Прохвессор! Ты слышишь меня, Прохвессор? Расскажи нам о них, о марсианах.

Глухим пропитым хриплым голосом Бад произнес:

— Они приходят к нам с далекой планеты и завладевают нашими душами. Они наполняют наши умы злом и толкают нас на черные дела. Никто не знает, когда они приходят. Никто не знает. Мы должны быть настороже.

— Умница, правда? — ухмыляясь, спросил бармен.

Шэрэн сжала пальцы в кулак и шагнула к бармену.

— Руки прочь от него, — прошептала она.

— Конечно, леди. Безусловно. У меня и в мыслях не было ничего такого.

Бад глазами отыскал Шэрэн и нахмурился.

— Чего вы хотите?

— Пойдемте со мной, Бад.

Мне и здесь хорошо. Извините, — пробормотал тот.

Из-за Шэрэн вышел агент. Он схватил Бада за запястье и вывернул руку ему за поясницу. Бад почти не сопротивлялся, и агент повел его к двери; за ними последовала Шэрэн.

— Хорошо заботься о Прохвессоре, милашка, — бросил ей вдогонку один из посетителей.

Шэрэн вспыхнула, а посетители захохотали.

Она открыла дверцу автомобиля и агент втиснул Бада на сиденье. Едва Бад уселся, как тут же уснул. Когда агент сел за руль, Бад оказался между ним и Шэрэн.

— От него чуточку пахнет, правда? — заметил агент.

Шэрэн не ответила. Дом, где Бад снимал жилье, находился в соседнем квартале. Это был довольно гнусного вида дом, казалось, хранивший в себе воспоминания о злых деяниях, об исковерканных судьбах и о безудержных оргиях.

— Второй этаж, окна на улицу, — сказал агент.

Бада разбудили. Он выглядел изумленным, но не протестовал и не сопротивлялся. Агент подхватил его и повел вверх по лестнице, Шэрэн поднималась за ними. Дверь в квартиру Бада была незаперта. Комната оказалась крошечной и неприглядной, а в прихожей было темно и неуютно.