— Вы, доктор, слепой самодовольный эгоистичный дурак.

— Я слишком симпатизирую вам, доктор Инли, — вспыхнул он, — чтобы сердиться на вас. Взгляните в будущее. Вы — здоровая молодая женщина. Доктор Лэйн — крепкий мужчина. Ваша действительность отныне будет заключаться в работе на общество и в рождении детей. Я готов перевоспитать вас двоих в семейную пару. Будет очень интересно проследить, какая степень преданности может быть внушена гипнозом. Это будет сделано, конечно же, с вашего обоюдного согласия. Я буду разговаривать с Бадом Лэйном после вас.

— Не имеет значения, — безжизненно ответила Шэрэн. — Это же буду… не я. Я буду мертва. Вы забыли, доктор, что я работала с техникой глубокого шока. Я видела это состояние… эту бездумность.

— Тогда я скажу доктору Лэйну, что вы согласны. Мы будем готовы приступить к лечению вас двоих завтра утром. Обслуживающий персонал окажет вам положенную по закону помощь и позаботится, чтобы у вас были письменные принадлежности.

В дверях Шэрэн обернулась и попыталась заговорить с доктором. Молодой врач делал заметки в ее истории болезни. Он даже не поднял головы. Смотрительница мягко, но настойчиво, вывела ее в холл.

В холле, ожидая своей очереди, между двумя охранниками стоял Бад Лэйн. Его лицо посерело. Он посмотрел на Шэрэн, но, как ей показалось, не узнал ее, а она с ним не заговорила. Шэрэн Инли никогда больше не придется разговаривать с Бадом Лэйном. Теперь друг с другом будут разговаривать двое незнакомых ей людей, и это для нее уже не имело никакого значения.

Утром в один из октябрьских дней над всей страной наблюдалась чудесная погода. Один максимум установился над большей частью восточного побережья, а второй, очевидно, стал на якоре в зоне Чикаго.

Министр погоды совещается с министром сельского хозяйства по вопросу благоразумности получения разрешения Канады на рассеивание грозового фронта, скапливающегося на северо-западе.

Хозяйка Атланты решает продолжить прием, начатый в среду, в полдень. Она будит своих гостей, выводя их из отупения, и, улыбаясь, преподносит им амфетаминовые коктейли, которые восстановят замершее было веселье.

Разорившийся брокер возбужденно дрожит в плетеном сидении своего гелиоцика, упорно заставляя его превысить установленный правилами рабочий потолок и надеясь, что Аэрополиция не засечет его и он успеет расстегнуть ремни и предпринять долгий спуск в вельветовые каньоны города, распростершегося далеко внизу.

Тимбер Маллой, сердитый и насупленный, проводит с протестующими музыкантами внеплановую утреннюю репетицию для записи нового видеоальбома, который должен принести авторский гонорар, достаточный для того, чтобы расплатиться с долгами.

В фирме «Фонда Электрик» семьсот девушек с нетерпением ждут перекура в десять часов утра.

В Гросс-пойнте девочка-подросток, наследница богатых родителей, стоит голая перед большим, во весь рост, зеркалом и решительным вспарывающим движением перерезает себе горло.

На уединенной радарной станции Томми Либер внимательно разглядывает потускневшие майорские знаки различия и проклинает тот день, когда его назначили адъютантом генерала Сэчсона, а Сэчсон, на другом краю континента, стоит перед зеркалом в стальной рамке и подстригает седые волосы, торчащие из ноздрей, и думает о двух годах, которые остались ему до того момента, когда он сможет подать в отставку.

Шэрэн Инли лежит на койке, уткнувшись лицом в подушку и ожидает, когда за ней придут. В другом конце здания на койке сидит Бад Лэйн, медленно перелистывая страницы памяти, которую у него вскоре отберут.

Чудесное утро.

В Коннектикуте, на чем свет стоит клянет санитара его шеф за то, что тот не уследил и не предотвратил самоубийства Уолтера Говарда Паса.

Десять часов тридцать секунд. Семьсот девушек чиркают спичками и клацают зажигалками.

В двенадцати милях от Омахи, увидев на экране всплеск, хмурится оператор перехватывающего радиолокатора. Он подстраивает радар и переключается на автоматическое слежение за целью. В это же время он опускает глаза на перечень ожидаемых полетов. При автоматическом слежении под экраном на табло появляются высота, скорость и направление на цель.

Скорость — постоянная. Направление — почти точно на юг. Высота уменьшается со скоростью полмили в секунду.

Следующее движение оператора отработано долгой практикой. Он нажимает кнопку тревоги по станции, затем перебрасывает ключ, который оповещает тревогу одновременно на двенадцати перекрывающихся зонами слежения радиолокационных станциях и включает их в прямую связь со штабом.

Медсестра выкладывает мазь, которой смазывают виски и электроды. Техник проверяет шкалы на приборах для шоковой терапии. Молодой психиатр государственной клиники закрывает за собой дверь своего кабинета и, не торопясь, направляется в зал.