Он выглядел не так блестяще, как накануне. Под глазами обозначились темные круги, появилась неровная щетина, и одет он был не в шикарный костюм, а в серые джинсы, толстый свитер ручной вязки и джинсовую куртку на меху.

Как только я сел, он рванул с места, и мы понеслись через город, не особенно придерживаясь правил. Через несколько минут он остановил машину во дворе незнакомого мне дома, выключил двигатель и спросил:

— Понял, где мы?

Я покрутил головой, нашел занесенную снегом табличку и с трудом разобрал название улицы.

— Здесь Бабко живет. Честно говоря, я был удивлен.

— Правильно. Квартиру помнишь? — Не дожидаясь ответа, он сунул руку в боковой карман и вытащил два ключа на кольце. — Восемьдесят четвертая. Третий этаж. Вон его окна. Вопросы?

Я посмотрел на ключи. Ладонь Марголина слегка подрагивала. Совсем чуть-чуть.

— Не понял.

— Не валяй дурака. Все ты понял прекрасно.

— Значит, тогда я не собираюсь этого делать.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился он. — Хорошо! Тогда вываливайся из машины и иди на х… ! А в хату я сам пойду. Мне это больше всех надо. Все у нас честные и щепетильные, один я сволочь. Ты иди — иди, чистюля! Не забудь по дороге газету с объявлениями купить. Может, договоришься сортир по ночам охранять. Давай топай!

Марголин отвернулся и облокотился на руль. Я не двигался, он молчал. Так мы и сидели.

— Иваныч, ты бы объяснил все хорошенько! Удивительно, в отличие от Аркадия, с Марголиным переход на «ты» произошел у меня быстро и безболезненно, как-то само собой получилось, и ни малейшего неудобства от этого я не чувствовал.

— А ты бы спросил! — Он так и не повернулся, пялился в окно на гаражи и помойку. — Нет, я тебя туда посылаю телевизор выносить!

— А я думал, мы сюда просто отдохнуть приехали!

— А то ты раньше такими вещами не занимался!

— Раньше у меня хоть прикрытие какое-то было.

— Ксива, что ли?

— И она тоже. А сейчас я кто? Тайный агент фирмы «Оцепление»? Это я в отделении объяснять буду, если меня на квартире возьмут?

Мы опять замолчали. В глубине души я понимал, что в квартиру этого Бабко все-таки войду.

Марголин, видимо, тоже это понимал. Когда он повернулся ко мне, лицо его было спокойно.

— Слушай внимательно…

Через несколько минут я вылез из машины, пересек двор и вошел в подъезд. Поднявшись на второй этаж, я остановился, закурил и еще раз все обдумал.

Это задание, или как там его назвать, мне откровенно не нравилось. Заниматься подобным раньше мне не приходилось. Бывало, мы врывались в квартиры к наркоманам или скупщикам краденого, но всегда — в присутствии хозяев, хотя и против их воли. Сейчас меня беспокоила неопределенность моего положения. Кто я такой? Сотрудник отдела внутренней безопасности. Но подтвердить это чем-то иным, кроме своего честного слова, я не могу. С другой стороны, Марголин прав, и при любом раскладе мое вторжение особо неприятных последствий иметь не будет. По крайней мере, в уголовном плане.

Я посмотрел в окно. Темный БМВ стоял на том же месте с выключенным двигателем, и сквозь боковое стекло вырисовывался силуэт Марголина. Интересно, где он раздобыл ключи? А может, он уже и к моим замкам подобрался?

Странно, Марголин мне по-прежнему нравился и внушал доверие. Или я плохо разбираюсь в людях?

Неожиданно я подумал, что мой полуторагодичный опыт оперативной работы, то есть то, что я считал своим единственным и относительно сильным козырем, и не козырь вовсе, а… Все равно что позаниматься боксом полгодика, забросить тренировки, а потом завалиться в профессиональный клуб и потребовать подписать контракт.

Я растоптал окурок, вздохнул и, еще раз посмотрев в окно, стал подниматься.

На площадке было четыре квартиры, и лишь дверь Бабко оборудована глазком. Я долго звонил в нее, чутко прислушиваясь и настроившись сорваться с места при любом подозрительном звуке. Но внутри было тихо, и я, обливаясь потом, достал ключи.

Они подошли идеально. Замки сработали бесшумно, и я толкнул дверь. Оказавшись в коридоре, я первым делом посмотрел туда, где обычно крепится пульт сигнализации, но знакомой пластиковой коробки не увидел. Я запер дверь и начал обход квартиры.

Ванная и туалет меня не заинтересовали. Кроме предметов сантехники и минимума гигиенических принадлежностей, там не было ничего. Я приподнял крышку унитаза, убедился, что пакетов с героином, радиопередатчика или бесшумного пистолета там нет, и двинулся дальше.

Кухня поражала своей пустотой. Кроме газовой плиты и раковины, там стояли две разномастные табуретки, а в углу, прикрытые газетой, были свалены тарелки и чашки.

Я миновал коридор, решив заняться вешалкой на обратном пути, и вошел в комнату. Первое, что я увидел, — свое отражение в трюмо, а потом боковым зрением уловил какое-то движение справа.